текущий игровой период
зима
флешбек
1-49 день после пробуждения
настоящее
50-64 день после пробуждения
события
Обнаружены две новые локации: автомастерская на востоке и мотель на юго-западе. По крайней мере уже семеро выживших стали свидетелями странных явлений, природу которых они не могут объяснить. Это не оставляет сомнений в том, что в городе обитает что-то или кто-то кроме вас. Вот только что или кто?

РОЛЕВАЯ ЗАКРЫТА.
Спасибо всем, что были с нами.



Palantir Рейтинг форумов Forum-top.ruВолшебный рейтинг игровых сайтов


сюжет faq карта календарь погоды список выживших разделение труда занятые внешности правила шаблон анкеты поисковая акция квесты и запись поиск соигрока

RIDDLETOWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RIDDLETOWN » Архив эпизодов » [60 день] Кошки-мышки


[60 день] Кошки-мышки

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

На 60 день после пробуждения, ранним днем, Йен Эгвинн, по уже сложившейся традиции, выдвинул свой зад на поиски товаров и приключений. Приключения нашла, к удивлению, не задница, а голова, встретившись с тупым тяжелым предметом, предположительно доской. Шерридан ван дер Вудсен тепло встретила англичанина подлым ударом в этом районе.

0

2

Прошло минут десять с тех пор, как я хлопнула по черепку долговязого парнишки чем-то, что, скорее всего когда –то было полом. Деревяшка была испещрена гвоздями настолько, что я и сама проткнула себе ладонь практически насквозь, когда ухватывалась поудобнее, чтобы занести своё орудие подобно ракетке, отбивающей теннисный мяч.
Впрочем, собственную травму я заметила не сразу.
Сначала прошлась пару раз из угла в угол помещения, прислушиваясь и лишний раз убеждаясь, что блондин пришёл один и хруст битого стекла доносится только из-под моей пары сапог; затем подошла к виновнику торжества, уцепила его плечо носком своего ботинка и перевернула с живота на лопатки, села на корточки, в попытках рассмотреть парня откинула непослушные пряди волос с его лица, и там, где прошлась моя ладонь, осталась ярко-алая полоса, будто это большая улитка, а не рука, проползла по нему и оставила свой след.
К слову, вот я мажу человека своей кровью, посвящаю его в свой тайный клан индейцев, интим, все такое, а лицо-то его мне по-прежнему ни о чем не говорит.
Просто оказался не в то время, не в том месте, ну с кем не бывает. Просто сложились обстоятельства. Просто я пришла сюда первой. Сколько раз мне ещё оправдаться?
Я застыла в проходе, стоя спиной к незнакомцу, собираясь выпорхнуть на улицу, будто ничего и не произошло. И в любом другом случае я бы поступила именно так, но! В моей голове настойчиво капала одна и та же песнь.
Пусть это тело, лежавшее мертвым грузом на моей совести, меня уже не интересовало, я не могла просто так уйти. Мне было так стремно, будто за спиной у меня оставался не молодой человек в рассвете сил, а ребенок. Только не подумайте, что я питаю слабость к детям, нет. Я просто их не бью так же, как дураков и пьяниц. Нихуевый такой бэд трип, это да.
- Вот ведь блядище, - мне не давал покоя мой крысий поступок. Да, жалость я испытывать не умею, но крошить без всякого диалога, из-за спины – это ведь совсем не по кодексу.
Я очень глупая. Решаю вернуться. Сажусь напротив, как собака, которая сторожит свою добычу. Очнётся и начнёт кидать понты – угандошу той же балкой, но только в честном бою, второго варианта типа «очнётся и НЕ начнёт кидать понты» у меня в планах не было.
Я не знаю, в какой именно части разрушенного многоквартирника мы находились. Что это было? Прихожая, лестничная клетка, кухня? В любом случае, мне было холодно, даже холоднее, чем на улице. От бетонных стен веяло таким загробным холодом, что я уже действительно подумала, что присутствую не в зале ожидания, а на похоронах.
Неужели подох?
Тем временем, из ладони так и хлещет. Протираю её рукавом своей чёрной водолазки и замечаю, что линии жизни, походу, у меня больше нет. Или это ум?
Распускаю свой высокий хвост, освободившейся резинкой играю роль жгута – оборачиваю её несколько раз вокруг руки чуть ниже раны. Уже лучше.
- Ты собираешься просыпаться, красавица? Я же только чуть-чуть по головке погладила, а ты уже оргазмируешь, – что делают в таких случаях? Можно было бы полить водичкой, будь у меня водичка, а в моем положении даже на хороший плевок изо рта не хватит.
В жопе шило – я опять вскакиваю. Опять я около него, моего тихого и смирного принца. Люди во сне так беззащитны, так мне хочется накинуть на них сверху подушку и приложиться ухом к груди, слушая, как медленно останавливается их сердечко. Возможно, тогда бы проблемы с моим выходом из группы убежища вмиг решились бы... Но именно это сердечко билось; билось так, что нащупывать пульс не было необходимости.
- А я уж было хотела закрепить наш кровный договор и сделать тебе искусственное дыхание, птичка, - усмехаюсь сама с собой. Вести монолог для меня было наиболее простым занятием.
Это ещё как с детства завелось – все шли на чаепитие к друзьям, а я к куклам; а уж попиздеть-то с ними я ой, как любила.
Размазываю оставшуюся свою кровь по штанине – пусть в убежище все думают, что я герой. Подожду, когда все начнут окончательно голодать, и припру им этого блондина – буду героем вдвойне. Резать людей, как телят – есть в этом что-то Библейское, как раз для меня.
Думаю, этот эпизод тоже неплохо впишется в мой личный псалм. Осталось только найти ручку.

+1

3

В случае внезапной опасности люди машинально вздымают руки к голове, стараясь её прикрыть. Это на уровне подсознания, зашито в нас как голод, как потребность в воде и размножении. Это идет прежде всего, прежде нашего сознания, прежде нас самих. Мы не управляем этим рефлексом и часто чувствуем себя глупо, если опасность не оправдала ожиданий.
Голова - это мой центр. Да, там лежит мозг и происходит несчитанное множество жизненно важных процессов, да. Но для меня голова это слишком уязвимое место. Это моя ахиллесова пята, мой архив, который ни в коем случае не должен быть передан в плохие руки и уж тем более поврежден. Это смысл моей жизни. Я живу головой. Голова - мое сердце, моя душа.
Человека легко можно убить бесконечным числом способов. В моем случае добавляется еще ряд, связанных с головой. А именно с процессом мышления, осознования, способностью делать выводы.
Один из многих моих страхов - страх оказаться овощем, не способным осмыслять происходящее, не способным запоминать, удержать в голове информацию. Если я стану таким, то смысл моей жизни умрет, а вместе с ним умру и я.
Я могу назвать себя машиной, и, честно признать, я действительно задумывался о том, могу ли я быть ИИ в биологической оболочке, выпущенным в мир людей. Все эти мысли заканчивались усталостью, потому что думать об этом слишком бесконечное занятие.
Я иду вперед. Вокруг себя я наблюдаю живой город. По проводам течет электричество, по дорогам - машины, а по тротуарам - люди. И я теку среди них. Меж зданий, пропуская сквозь себя уличный мусор. Невозможность управлять своим телом заставляет меня пропускать сквозь себя и прохожих. Они идут и не замечают меня, они не слышат меня, хоть я и не пытался заговорить. Я думаю о небе и поднимаю взгляд вверх. Там пустота. Бесконечное белое пространство, словно кто-то забыл запрограммировать там текстуры. Я думаю о городе, который окружает меня, опускаю взгляд и вокруг меня пустота. Такая же слепяще-белая. Только люди снуют и обходят меня. Почему они начали обходить меня? Только недавно я был для них столь незначительным, что они не утруждали себя необходимостью обойти и шли напролом. И теперь, я для них стал кем-то. Только теперь, когда ничего вокруг не осталось? Я думаю об этом, о людях, что стали замечать меня, и они исчезли. Испарились. Я остался наедине с землей, по которой плавно шагаю. Смотрю под ноги. Даже земля покидает меня. Я лечу? Мне страшно думать о себе. Вдруг я тоже исчезну? И мой мир гаснет. Я не хотел столько думать.

Я открываю глаза, высвобождая сознание из темноты. Мои руки быстро ощупывают торс, от живота до плеч. Я существую.
Выдыхая с облегчением, я невольно испускаю стон. Досадный, но я все равно начинаю улыбаться. Вокруг меня не пустота, а все тот же мир, в который я попал ровно 60 дней назад.
Сразу после облегчения и радости приходит боль.
Голова будто переполнена грязной водой и она встревожена, неприятно бьет волнами по черепной коробке, выбрасывая на стенки водоросли, что болью зависают у висков и возвращаются обратно в успокаивающуюся пучину только чтобы вновь вернуться легкой головной болью. Машинально касаюсь головы рукой, желая таким образом угомонить остатки удара по голове.
Затем лицо, в частности правая щека и часть лба, на которые я, очевидно, приземлился. Ощущаю пыль и грязь там же, которая неохотно ссыпается с моего нарочно морщащегося, но улыбающегося лица. Также открываю для себя стягивающее ощущение на другой щеке. Фе.
Я знаю что произошло. Ну, прикидываю. Осталось понять кто такой смелый и почему решил пренебречь мной, столь важным и полезным в новом мире. Я, мать твою, торговец, у которого по совершенно случайному стечению обстоятельств может появиться именно то, что требуется за бартер.
Всех, кого я когда-либо встречал за эти 60 дней, я быстро прокручиваю в голове, отсеивая тех, кто на это явно не способен. Это длится секунды и список все равно внушительный, но я уже смотрю на неё.
- Шерридан? - с хрипотцой, недоумением, крупицей удивления и мизерной частичкой отвращения. Больше не хочу на неё смотреть. Я чувствую буквально свои глаза и при попытке приподняться они грозятся лопнуть, но я настойчив. С легким кряхтением я таки оказываюсь в положении сидя, мгновенно об этом жалея. Невольно в голове возникают мысли о том, что я сегодня ел? Конечно же еще ничего. И вряд ли буду. Это хорошо. Так спокойнее. Особенно когда бетон уходит из под рук, пытающихся найти опору для тела.
И я как последний ублюдок падаю обратно, успевая опереться более надежными локтями. Голова мне не подвластна и, резко тормозя о границу возможностей моей шеи, она встряхивает воображаемую грязную воду внутри и я зажмуриваюсь, терпя приливы и отливы тошнотворной боли, поджимая губы. Больше не улыбаюсь.
Решаю остаться пока так, способный смотреть только вверх до тех пор, когда перестану быть юнгой в своем микромире.
Еще такой вопрос: она меня ударила или просто нашла?  Я осторожно поворачиваю голову и смотрю на нее в разы внимательнее, чем в первый раз. Поедаю, впитываю каждую крупицу информации, что несет в себе её внешность.
- Ты ранена. - умозаключаю я, не в состоянии игнорировать наличие крови на её одежде, - У меня есть... - прерываюсь, переводя вес тела на одну руку, второй нащупывая в кармане куртки белую ленту, которую как-то нашел в одной из квартирок. Лучше, чем ничего. Протягиваю находку ей и уже думаю на что её можно было бы обменять. Что можно было бы попросить у неё взамен?
Я держу широкую атласную белую ленту на вытянутой руке до тех пор, пока она не берет её.
- Должна будешь. - хмыкаю сложившейся иронии, ведь я даже не уверен что это не она ёбнула меня. Но какая разница?
Спрос рождает предложение.
Моя воображаемая вода поутихла и я приподнимаюсь к своим коленям, сгибая их. Кладу руки, словно прилежный ученик на парту, и сверху голову, охлаждая лоб холодными рукавами. Водоросли скребут череп изнутри, медленно перекатываясь с затылка в лобную долю.
- Кааайф. - протягиваю я на выдохе и вновь странно улыбаюсь.
Даже если меня ударила она. Почему бы и нет? Могу укусить её в ответ.

+1

4

Боже, ну конечно же все пошло не по плану. Конечно же, люди после удара головой не будят себя военным кличем и не бросаются на соперника. Один раз отхватил, во второй раз – уже подумаешь тысячу раз, прежде чем лезть снова. Жалко только, что и в первую стычку никто не лез, кроме меня, но я-то, в конце концов, привыкла всегда и во всем быть первой.
Ну ты же меня понимаешь.
Так детей учат обращаться со спичками: сунут маленький пальчик в пламя – ай, больно, - и те больше не будут трогать для них непредназначенное. Вот и я действительно верю, что во мне живет педагог от Бога, просто в этот раз забыла для начала показать спички, сразу обожгла. Подумаешь, с кем не бывает.
И начались улыбки, звонкие, как колокольчик в морозный день. Я машинально заглянула парню за спину, когда он сел, и убедилась, что вряд ли могла достучаться (в прямом смысле этого слова) до рассудка.
Но если ударить еще раз…
До меня не сразу доходит, что тишину сломал набор букв, составляющих мое имя. Из его уст оно прозвучало так естественно, будто он стоял у зеркала и тренировался звать меня сотни раз.
Неблагодарное это дело заучивать список выживших. Тем более, когда у выживших такие длинные и рычащие (ну, для кого-то, возможно, и мурчащие) имена.
Шестьюдесятью днями ранее подобная ситуация меня бы, бесспорно, смутила. Но теперь-то я не могу забыть, не могу впасть в беспамятство (не так часто, скажем), не могу иметь беспричинные связи, потому что мной больше не управляют стимуляторы. Мной управляет нечто, живущее в моей голове, и имя тому – Легион.
На автомате касаюсь седьмого позвонка на шее, обвожу пальцем первую букву n последней в моей жизни татуировки. Чувствую себя почти обнаженной и натягиваю ворот водолазки практически до носа.
Здесь никто не изучал витиеватые буковки и значки на моем теле. Если у меня и был секс, то только на уровне физиологии. Люди, которые так уверены в каждом последующем дне (а уверены в нем они стали буквально через десять минут после нахождения универмага) и так стараются его приблизить, совсем не умеют трахаться. Это тоже было заметно сразу.
А я перед смертью надышаться все никак не могу, хоть и умирать не собираюсь.
Еще до того как мне довелось поймать на себе пристальный, изучающий взгляд моей жертвы, я успеваю незаметно отодвинуть от себя балку с нашей кровью.
Какой же ты наивный мальчик, как же ты тешишь мое самолюбие.
Еще немного и я потеряю бдительность.
Представится – и мне будет уже сложнее его убить. Ты же теперь такой живой. Наверно, именно поэтому не спрашиваю имя. Я всегда готова к решительному прыжку, но, черт возьми, милый, ты, что, действительно не догоняешь, что так по-скотски в районе метров этак пятисот поступить могу только я? Окей, я приму твой сюжет и тоже буду играть в следопыта.
Мафия засыпает, город просыпается. Я голосую за тебя.
Тянет мне ленту. Совсем дурак. Боже, какой пиздец, я же ранена, я же поцарапала себе ручку, когда пыталась размудохать твои драгоценные мозги об пол. Женщине срочно нужна скорая. Все в укрытие!
- Неужели ты действительно во мне знаешь только имя, - с улыбкой произношу я, все-таки принимая ленту и тут же окрашивая ее в красный цвет, наматывая на ладонь.
Удивительно, как можно спалиться о недостатке информации одним лишь словом. Шерридан. Даа, какими же ублюдками надо быть, чтобы назвать меня в честь ликера, а потом удивляться моему дикому желанию подбухнуть.
Но я сейчас веду к тому, что если бы этот сладкий блондин действительно был не просто знайкой, а крутым ВСЕзнайкой, то он бы давно не сомневался в моей виновности и попытался бы дать сдачи. Ну, или хотя бы пизды. Сдача в данном случае звучит слишком громко, ведь я-то в себя верю, чтобы допустить ее получение. А вот оставлять на моей шее синие полосы от пальцев мужчинам очень нравилось.
А что же нравилось тебе?
- Кому должна – я всем прощаю, птичка, - практически промурлыкала я.
Еще чуть-чуть и я тебя скушаю, как мышонка.
Поднимаюсь с затекших корточек, все еще не отводя взгляда от страдальца.
Так пизделки все-таки не будет? Ну ладно. Не хотят, как хотят. Да я и не настаиваю. Вот только делать мне тут больше нечего тогда.
- Хорошо держишься, – с улыбкой комментирую его нытье по больной голове, - Раз ты все-таки живой, смею откланяться.
Ну уж на второй-то раз у меня получится уйти.  Моя совесть чиста, как медицинский спирт. Ах, как же мне его сейчас не хватает.
Останавливаюсь в кирпичной арке, служащей выходом отсюда, недолго думая, посылаю человеку БЕЗ убежища воздушный поцелуй.
- Ладно, красавица, не болей, - и делаю шаг вперед.
Я такая любезная, до тошноты. Уже недели две ищу мятную жвачку без срока годности (она в таких случаях помогает), а ее все нет и нет.
Прячусь за маску беспредельного похуизма и не без удовольствия слушаю, как шуршит гравий вперемешку с бетоном под моими ногами – это куда лучше, чем асфальт.
Мой длительностью в пятнадцать минут бэд трип закончился, мне чертовски хорошо. Я умею радоваться мелочам, а мелочи умеют радоваться мне.
Поддеваю камушек носком ботинка и пинаю вперед. Многое чувствую сейчас телом и головой и,
Богом клянусь, ребят, это – нирвана.

+1

5

- Неужели ты действительно во мне знаешь только имя
Знаю что ты блондинка, которой в целом плевать на внешний вид. Однако я научен фильмами - говорить это вслух жизненно опасно. Красивая блондинка, но условия постапокалипсиса подпортили тебя, как подпортили всех. Вот это сказать уже можно, но я не мастер комплиментов и лесть не для меня. Впрочем, мы только начали знакомство. Про даму, которая проспала слишком много дней, я действительно знал только её имя, но позже выяснилось, что это не предел. Что будет с тобой, блонди? Я изучу тебя с головы до ног. Я понюхаю тебя, затем попробую на вкус твою кожу. Если даже получу по морде, я не отступлюсь. Я потрогаю тебя, поговорю с тобой. А потом продам эту информацию кому-нибудь заслуживающему её.
- Кому должна – я всем прощаю, птичка - но я Мышь!
А меня почему не спросила? Я не прощаю. И не прощу! Это обман. Где обмен? Честность? Господи прости, справедливость?! Я со всех сил пытаюсь оторвать голову от рук и выразить мимикой свой бунт, свой протест её словам, вычитанным с какого-то женского паблика, но максимум моих возможностей сейчас - закрыть глаза от негодования.
Эта женщина буквально сковала меня. Мой архив поврежден. Не забирайте его, плохие руки.
Я не могу быть уверенным в её виновности до тех пор, пока не докажу этого. Мои мысли - не более, чем просто мысли, пока не появится доказательство. Только получив доказательство, я могу сделать дальнейшие выводы. А до тех пор - любые выводы это лживые махинации моего мозга. Я честен, я открыт.
Прочитай меня.
- Хорошо держишься - отвечаю сопением с намёком на смех.
И она уходит. Как поэтично. Ебливая добрая саморитянка, да? Это ты мне показываешь, блонди? Мы не на суде, врать не обязательно. Все твои слова будут использованы против тебя, птичка.
Я делаю повторный потуг по поднятию головы и удача на этот раз на моей стороне. Смотрю ей вслед, оценивая вид сзади. Она походу телепат и шлёт мне воздушный поцелуй, ради которого я срываюсь с места.
В моем героическом полете она называет меня красавицей и уходит окончательно и бесповоротно.
А я тем временем ловлю поцелуй всей душой, бетонный пол всем плечом и боль всей головой.
Твою мать.
Грудная клетка извлекает из моих легких воздух, я сдавленно пыхчу.
Беру передышку, смирившийся с тем, что скорее всего этот пол мой близкий друг на ближайшие пару дней. Мои мысли сопровождаются шорохом гравия под ногами Шерридан. Как мне её потом найти с просить долг? Как не отхватить доской во второй раз?
Пока лежу нахожу доказательство того, что в моей мучительной смерти от голода на этом полу по причине невозможности подняться и сориентироваться в пространстве одновременно, виновата она. Ведь здесь больше никого нет, верно? Никто не прячется за гнилым диваном или в размякшем от влаги деревянном шкафу? Абсолютная тишина. Только мое дыхание и её затихающие шаги.
Я делаю разумный вывод: меня ударила она, но не желала мне зла. Архив работоспособен.
Я сажусь, придерживая голову ладонью за щеку и, не желая задерживаться здесь, сразу пытаюсь встать. Перспектива подохнуть от собственной лени не прельщает. Ноги крепкие, а вот все остальное - слабовато. Мой радар успевает засечь только ближайшую мебель, за которую я цепляюсь. Отнимаю руку от лица - на ней кровь. Моя? Держась спиной, я обеими руками прошариваю голову, не раз путаясь пальцами в собственных нечесаных волосах. Пара старых шишек и пупырка, которая легко сковыриваетсяю - все, что смог найти. Осматриваю руки - они грязные. Выбираю самое чистое место на руке и проверяю им место, где сковырнул. Кровь. Не столько, конечно, чтоб можно было начать паниковать. Хмыкаю и пытаюсь нащупать на лице рану, от которой кровь на лице - безуспешно. Бросаю быстрый взгляд на место, где лежал - чисто. Ну да, это её кровь.
Чуть трясанул головой - тест на состояние. Стабильно.
Двигаю в сторону Шерридан, нагоняя её. Все мои мыслительные процессы идут на обработку окружения, держания равновесия, удерживания желудочного сока внутри кишечника и, конечно, правильное переставление ног в условиях кривой земли.
Почти нагнал, а что сказать то? Чем зацепить её? Как заставить остановиться?
Меня слега мотает, я не иду, меня скорее несёт.
- Эй, птичка, притормози. - я хватаю её за плечо, искренне надеясь, что её отвращение ко мне не пересилит жалость. Моё тело обмануто и думает, что я нашел опору в этом плече. Это отнюдь не так, я не хотел. Но все равно, как бы я не старался перегнать вес тела обратно, уже поздно и я почти висну на ней.
- Я не хотел. - честно признаюсь, все еще пытаясь отпрянуть. Грёбаная голова. - Ты виновата. - продолжаю мысль уже вслух. В том, что я не в состоянии. Пользуясь случаем, конечно, я втягиваю её запах носом. В этом весь я. И, наконец, возвращаю себе контроль над равновесием. Надолго ли?
Все не так уж и плохо. Сотрясение - не смертельная болезнь.
- Плати. - говорю коротко. Когда со всей силы стараешься держаться достойно, нет времени обдумывать предложения. Я имею ввиду плату за ленту. Но плата за удар тоже сойдет.

+1

6

- Эй, птичка, притормози.
И тут на моё плечо опустилась тяжелая рука. Не сразу, конечно, но до асфальтированной дороги я совсем чуть-чуть не дошла. Даже как-то обидно.
Испугалась? Черт возьми, чуть не испустила дух.
Все продолжается ровно секунду: я инстинктивно зажмуриваюсь, ожидая удара, руками прикрываю голову и практически сжимаюсь в комок – ха-ха, я итак маленькая, а теперь и вовсе воробей.
Я просто животное. Я просто обороняюсь в этом мире, но я не боюсь. Я не боюсь удара – я знаю, что выдержу его стоически и даже если упаду, все равно вернусь в исходную. Я не боюсь умереть, не боюсь остаться лежать на спине и ловить языком капли кислотного дождя, а проглатывать кровавую пену. Не боюсь. Просто не хочу. Моё время ещё не пришло, и я нутром это чуяла, как и подобает это делать любому хищнику. Но тело моё считало иначе, тело моё испугалось и мне было так по-детски неприятна та мысль, что мой сегодняшний герой сейчас сочтёт это за слабость.
Я – стойкий оловянный солдатик в этом сером-сером мире. У меня красный мундир и острый штык. И я правда стараюсь соответствовать. Поверь мне.
И удара не последовало, но я уже была напряжена как струна.
- Я не хотел. – он давит на меня. Чувствую каждое прикосновение, чувствую, как деревенеет его тело, сбитое дыхание на коже и ненароком вспоминаю, что я все же человек. Я – человек, слышишь? Пожалуйста, скажи мне, что ты удивлён.
Отшатываюсь только лишь для того, чтобы нащупать рукой дерево. Я бы наверняка повалилась наземь, если бы не его добрая шершавая рука, протянутая мне для спасения. Прогибаюсь корпусом вперёд, будто бы хочу что-то поднять. Своё уязвлённое самолюбие, например. Тем самым заваливаю парня на спину; верю, что если бы не сделала этого, он бы упал и уже с концами; упал бы на меня, я не смогла бы его спихнуть и мы бы оба умерли. Как Ромео и Джульетта.
Это было отвратительно. Я забывала дышать. Ладно, он весил, как минимум, килограмм на двадцать пять больше меня. Ладно, он выше меня на одну треть. Все ладно, но не больше пяти секунд. Сейчас я наебну его на гравий и снова стану плохой. А я-то хочу быть хорошей. Или хотя бы делать вид.
И как ты выкарабкался вообще? Ох уж эти чертовы положительные персонажи, вечно им все сходит с рук. Мне смешно.
Медленно сгибая ноги в коленях, приближаюсь к земле, на минимальном расстоянии аккуратно скидываю его с себя, совершенно безопасно. Сервис высшего класса. В следующей жизни обращайся, дорогой.
Ложусь рядом и снова учусь дышать.
- Я тоже, - даже не смотрю на него, - вас там на складе, похоже, хорошо кормят, – улыбаюсь сама себе. Насущная проблема, так сказать. Иначе бы мне хватило сил удержать землю под ногами, а не так нелепо греть её сейчас своим телом.
Закидываю ноги на ствол дерева, руками прикрываю глаза.
Я виновата. Виновата. Ну вот и началась привычная песнь. Значит, мир все-таки не сошёл с ума. Все по-прежнему.
Но я не могла спорить. А смысл? Он был прав, а на правду, как известно, не обижаются. Да, я не сидела на месте, я пыталась сбежать от обстоятельств, плыла против течения, но не удалось: оно круто завалило меня на лопатки; и, да, все по правилам. Я плачу.
- У меня ничего нет, кроме себя самой, - начинаю я, словно заправский бизнесмен: деловито, уверенно, чуть-чуть с норовом, – Так что ты можешь ударить меня в ответ, – не обещаю не дать сдачи, но все лучше, чем ничего, – Кровь за кровь.
По-ребячьи улыбаюсь, будто произнесла заклинание из книги вселенского заговора.
Сажусь перед ним на колени, стягиваю уже абсолютно алую ленту со своей ладони, беру его руку и завязываю очередной предмет спора в бант на безымянном пальце.
- Это тоже по праву твоё, а ты ещё помнишь, что в той старой Америке так носят кольца только вдовцы?
С ухмылкой закусываю губу.
- Твой ход. Бей, - преклоняю голову. Актеришко.
И я совершенно уверена, что он ударит.
Будь я в старой Америке, я бы ударила.

+1

7

Моя последняя надежда на равновесие угасает, как гаснет этот новый дивный мир с наступлением ночи. Так же, как погасло мое сознание при соприкосновении затылком с тяжелым тупым предметом. Так же как гаснет моя бдительность, когда я вынужден полагаться лишь на половину своих чувств.
Шерриан прогибается подо мной, как мягкая земля под кирзовыми сапогами, как подтаявшая мороженка под тяжестью пластмассовой ложки, как мир под властью богатых. Я понимаю, что не из её весовой категории, но здесь выбирать не приходится. Тем не менее, со всей присущей ей грациозностью, она справляется с нагрузкой.
Я оказываюсь на земле, в той же позе, в которой очнулся.
В горле застряла острота: "Ты прямо сражаешь наповал".
Молчу, мне стыдно.
- Я тоже - говорит она и я накрываю глаза рукавом, надеясь что пара мгновений темноты вернет мне работоспособность. Мир, которого я теперь не вижу, одновременно и крутится вокруг меня по часовой и не крутится, резко тормозя. Я хмурюсь. Не могу понять, как мне нравится больше.
- вас там на складе, похоже, хорошо кормят - сказала она тростинке, который ест раз в три дня. Невольно усмехаюсь и, услышав сам себя, превращаю усмешку в намёк на смех. Смех уставшего человека.
По этому шершавому смеху было понятно, что никто никого на самом деле не кормит. И не собирается. И вообще это ближе к фантазии, чем к реальности.
- У меня ничего нет, кроме себя самой - тон девушки, умеющий в торговлю.
Толи этот опыт у неё получен при продаже себя. Толи у неё просто талант выражаться предельно ясно и деловито.
Я готов взять натурой, но не прямо сейчас. Не очень хочется блевануть на изогнутую спину стоящей передо мной на коленях голой девушки. Даже в порно, которые доводилось видеть, такого не показывали. Слишком.
Но вот позднее - легко.
В теории легко. Как там на деле будет большой вопрос. Боюсь все испортить, прекрасно понимая, что я не мастер отношений с социумом. А с социумом, хорошо работающим на тело, так тем более.
– Так что ты можешь ударить меня в ответ. - договаривает она, на корню обрывая все мои скоротечные мысли о том, как я держу её за волосы, наяривая в свое удовольствие.
Ну, конечно.
Я так и думал.
Ударить.
Да.
Корю себя за подобные мысли, сваливаю все на повреждение головы, но в глубине себя понимаю, что это тут не при чем.
– Кровь за кровь.
- Я не бью женщин. - слишком быстро выговариваю, съедая половину согласных.
Но как хочется!
Я запускаю еще один шустрый мыслительный процесс, периодически прерываясь на мироощущение (он крутится или стоит?).
Я люблю правду, люблю честность. Но все общество вселило в меня запрет на причинение вреда женщинам. Мне трудно представить, как я ударяю даму. Но мне легко представить как меня ударяют они. Вернее, я могу просто вспомнить эти случаи.
Кровь за кровь? Нет, это дикарство. Я не таких принципов. Но мои принципы подразумевают честный обмен.
Честный ли это будет обмен?
Я хорошенько обдумываю свое решение и понимаю, что постепенно прихожу в себя.
Тем временем на моем безымянном пальце завязывается алая лента. Она вернула её. На безымянном.
Безымянном.
Вы понимаете это?
Я аж убрал руку с лица, закрывавшую глаза и внимательно посмотрел сначала на бант ленты, затем еще внимательнее на Шерридан.
- Это тоже по праву твоё - закусывает губу.
Ну зачем? Зачем вот это? Приносить сначала боль, а потом вот так - непринужденно прикусывать губу?!
Я готов выть, но мне приятно на неё смотреть и я невольно концентрирую свой взгляд на этих её губах, уходя сознанием в свои выдумки. Но не смею задерживаться там надолго.
- Твой ход. Бей - напоминает о себе.
- Может лучше натурой отдашь? - пытаю счастье я. - Но если нет, то ладно. - опять слишком быстро говорю.
- Куда можно бить? - осмеливаюсь повернуться на бок, подставив под голову руку, а руку локтем на холодную землю. Изучаю её тело на предмет крепких мест, куда можно было бы вложить всю свою обиду на слабый пол, больно бьющий сильный.
- И что считается ударом? - вопрос о правилах игры. Какая сила? Вдруг она крутой Уокер и скажет "Разве это удар? Вот это - удар!" и я улечу на орбиту.

+2

8

Чем дольше тикают секунды, тем ярче я осознаю, что не позволю себя ударить. Не сегодня и не ему, будь он хоть тысячу раз прав (и чертовски хорош). Благо, он ломался, как ломается любой человек, готовящийся сделать что-то впервые. Девственник. В любом другом случае я бы сказала, что кишка тонка, но здесь это будет более чем предвзято.
Да, удивления во мне немного, более того, на его нерешительность и был сделан упор в моей маленькой игре. С самого начала было понятно, что, как бы ему ни хотелось, он не сможет ударить без промедления, наотмашь, так, чтобы моя голова отпрянула, словно на шарнире у сломанной куклы. Он просто не умеет (дело времени?), а я, конечно же, хорошо знала тех, кто умел.
Чувствовала их за милю, ещё до того, как они смыкали свою пятерню на моем маленьком лице. Чувствовала и все равно позволяла себе быть ведомой, заталкивала глубже желание реветь навзрыд и получала своё. Сглатывала.
Заслуживала.
Это как само собой разумеющееся. Псину нельзя приручить, наказывая её ни за что; а некоторым людям было/есть легко убедить меня в собственной виновности, особенно когда я сама этого хотела.
- Я не бью женщин, – что и требовалось доказать.
А зря.
- Советую начать, – все ещё не поднимая глаз, с улыбкой протягиваю я так, будто речь идёт о помидорах, кинематографе или варенье. Как это бывает с детьми: не хочешь полакомиться чем-то новым? Милый, ты только попробуй, лизни язычком, оно ведь вкусное, вот видишь?
Бить женщин по лицу – тоже вкусно.
Ах, как ты смотришь на меня, зайчик. Клянусь, что мне не показалось -  это уже почти взгляд обожания. Удивительно. Его по одной щеке бьешь, а он тут такой, - вторую подставляет. Угораздило же тебя, мужчина.
Улыбка не сходит с моего лица. Все складывается чересчур забавно, и я с удовольствием принимаю правила игры – смотрю на него сверху вниз, а в моих глазах искрится удовольствие от всего, что происходит. Я чувствую себя живой.
- Может лучше натурой отдашь? Но если нет, то ладно. Куда можно бить? И что считается ударом? – буквально на одном дыхании тараторит он, и я, привыкшая говорить медленно и доступно, едва понимаю его беглую речь. Это занимает у меня около пары секунд, затем мои брови взмывают вверх.
Нет, не угадал.
Мягко и медленно я толкаю парня в плечо, возвращая его на лопатки. Со мной теперь только так. Откидываю волосы назад и ни капли не медлю – нависаю над ним и целую в губы. Просто хочу попробовать на вкус, просто изучаю, даже не пытаюсь понравиться – уже нравлюсь,  – для меня это такая же часть знакомства, как и имя, которого я не удосужилась узнать. Оно мне не нужно.
Брожу своей раненой ладонью по его волосам и буквально чувствую, как пульсирует эта бедная головка; другой рукой сжимаю его пальцы и мне уже в сотый раз почти стыдно. Моё нутро кричит мне ”беги”. Отрываюсь от него так же быстро, как прильнула – больше нет ни желания, ни времени играть в эти игры, итак уже сколько вод утекло. Мой раж пропал, его последний залп прогремел и торжественно рассыпался у меня в голове – хватит, больше не нужно. Все эти мысли теперь принадлежат тебе. А я, возможно, больше не вспомню и под этим закатывающимся восвояси солнцем я, как никогда, чувствую себя чужой.
Вижу красный отблеск на лице напротив, задерживаюсь и наблюдаю за тем, как эти губы глотают воздух; поднимаюсь на ноги с неприступно холодной гримасой – мне больше не нужно улыбаться, чтобы получить своё, - можно пальцем поманить и само явится. Но оно мне надо?
Отпускаю его руку.
- Про удары можешь забыть, – сухо и безучастно произношу я, расправляя плечи, - Сначала на себе потренируйся.
И я ухожу. Слишком много дураков на одном квадратном метре. Предпочитаю разбавить. Нелепица; в моей голове пусто и сквозит ветер. Верю, что меня сейчас где-то ждут, что я не просто так ухожу.
Хватит быть настоящими. Наигрались. И пусть сквозит похотью, глубоко внутри мне хотелось стоять под его окнами и кидать в стекло камушки в ночи; но топить грусть и жалость в несбывшихся возможностях – отнюдь не для меня. Что-то чувствовать – тоже. Однако, моя походка уже не пружинит, и я ощущаю себя в край уставшей, будто все вокруг хотят зла, а полжизни – прожито.
И кажется, что небо – уже не самый высокий потолок.
Выхожу на дорогу и понимаю, что где-то свернула не туда.
Как жаль, что тропы в моей голове не так отчетливо видно, как то, что под ногами.

+1


Вы здесь » RIDDLETOWN » Архив эпизодов » [60 день] Кошки-мышки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC