текущий игровой период
зима
флешбек
1-49 день после пробуждения
настоящее
50-64 день после пробуждения
события
Обнаружены две новые локации: автомастерская на востоке и мотель на юго-западе. По крайней мере уже семеро выживших стали свидетелями странных явлений, природу которых они не могут объяснить. Это не оставляет сомнений в том, что в городе обитает что-то или кто-то кроме вас. Вот только что или кто?

РОЛЕВАЯ ЗАКРЫТА.
Спасибо всем, что были с нами.



Palantir Рейтинг форумов Forum-top.ruВолшебный рейтинг игровых сайтов


сюжет faq карта календарь погоды список выживших разделение труда занятые внешности правила шаблон анкеты поисковая акция квесты и запись поиск соигрока

RIDDLETOWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RIDDLETOWN » Настоящее » [62 день] Вышел месяц из тумана


[62 день] Вышел месяц из тумана

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

На 62 день после пробуждения, вечером, когда большая часть убежища уже спала, Кирилл Иволгин подводил итоги  прошедшего дня. Все вроде бы шло по плану ровно настолько, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, но всегда найдётся паршивая овца, которая загадит всю картину. На этот раз небесный суд так некстати падет на плечи Шерридан ван дер Вудсен.

Отредактировано Sherridan van der Woodsen (2016-04-10 15:36:10)

0

2

Бывали такие  моменты, когда Кирилл жалел обо всем. Об том, что у него сейчас есть, о своем положении в обществе выживших. Своеобразные мужские критические дни, моменты внутреннего кризиса, которые просто необходимо было перетерпеть.
Но все же, свое дело делать было надо. И на данный момент дело предстояло не из самых приятных. Нужно было отчитывать, да не абы кого, а одну из тех, кто готовы были разделить с Кириллом постель. А подобные отношения можно было назвать довольно крепкими, с большой степенью доверенности. Сейчас жертвой суровых мужских разговоров должна была пасть девушка по имени Шерридан. Кирилл со своей внимательностью смог обратить внимание на то, что с девушкой что-то не так в последнее время. Не сказать, чтобы произошли какие-то сильные и разительные изменения, но что-то тонкое, неспокойное чувствовалось.
Кирилл вызвал девушку к себе в комнату, чтобы они могли поговорить друг с другом, с глазу на глаз, без лишних ушей. Мужчина считал, что таким образом он просто обязан помочь ей в скрытых проблемах.
- Эх, дела, - протянул в полголоса Кирилл. Ему хотелось в такие моменты вернуться в прошлое, хотя бы в то время, когда они только стали просыпаться, и соврать о своем положении, назваться каким-нибудь туристом, чтобы, таким образом, снять с себя лишний груз ответственности. Вправлять людям мозги – тяжелое занятие, кто бы что не говорил. В прочем, Кириллу было не привыкать к подобному. В конце концов, ему приходилось разговаривать со всеми теми, с кем они вместе добывают еду и, таким образом, поддерживают Убежище в относительном мире и спокойствии.

+1

3

Я открываю глаза в окружении мягкого полумрака убежища. Рядом мерно гудит свою колыбельную генератор, а в остальном – тишина. Ладонь под моим лицом, служащая подушкой; невероятно жесткий стул под задницей, пустой стол – на кухне я бываю только ради приемов пищи, готовить ее, к счастью, мне не доводилось. Моей обязанностью было лишь нагуливать аппетит, а не думать, каким блюдом его заглушить.
Последние дни я спала отвратительно. Раньше прочесывание территорий сутки напролет обеспечивали меня такой усталостью, что к вечеру я уже валилась с ног, но теперь, когда в голове столько мыслей, столько попыток разрешить свою проблему, мой организм вырубал себя спустя долгое бодрствование сам. 
Я даже помню, как все было. Пришла, заняла очередь в душ, присела на кухне, чтобы дождаться и, более того, не пропустить ее, и под мерный гул людей, рассказывающих о делах насущных, провалилась в сон. Все очень просто.
Видимо, прошло уже сто очередей, пока я пришла в себя – мои глаза не засекли ни одного движения; ну, тем лучше, никто не разноется и не станет стучать мне в дверь, как только я включу воду. Право, это была лучшая часть дня.
Я встала, - затекшее тело издало хруст в нескольких местах – прислушалась и к своему неудовольствию услышала шаги. На автомате считаю их и насчитываю штук пятнадцать – столько примерно нужно, чтобы преодолеть коридор мимо комнат и выйти сюда, в мою сегодняшнюю обитель.
Кто на этот раз? В душе надеюсь, что кому-то просто приспичило в туалет.
Хочу увидеть непослушного ребенка, но вижу Его.
Пришедшему достаточно кинуть мне один взгляд, и я уже понимаю, что мой душ вновь откладывается на неопределенный срок. Вяло плетусь за своим надзирателем в нужную комнату, прикрываю за собой дверь и не отхожу от нее до тех пор, пока мне не позволят присесть – веду себя, как и подобает гостю – с этим мужчиной иначе никак.
- Эх, дела, - лениво протягивает мой командир, но я-то уже нутром чувствую, что грядет что-то неладное; что-то, что в мои планы никогда не входило.
Кирилл Иволгин – мой босс по положению и по состоянию души. Каждый раз, когда я вижу этого Большого, во всех смыслах, Человека, в моей гнилой головке поселяется благоговейный ужас. И восхищение.
Он будто сбежал со страниц книжек и крутого кино, он – тот, кого будет уважать даже самый злейший враг, и я действительно верю, что в своем блядстве, к которому подтолкнула его новая жизнь; в своей вынужденной ответственности и, порою, неприкрытой жалости ко мне – ему нет равных. Он научил меня подчиняться только ему одному, научил по-отцовски – не сломал, - а просто мягко склонил голову, сначала по отношению к своим браздам правления, затем – к своему члену, чтобы закрепить договор. И я не чувствовала себя униженной. Мне порою даже нравилась моя новая роль цепного зверя – как-то совершенно по-Библейски, но вместе с тем – очень извращенно. Ведь извращаться мы умели.
Это была игра двух сильных людей (не стесняюсь утверждать, что он так же знал мою силу), которую я намеренно проиграла. И вот сейчас он передо мной не для того, чтобы разделить постель; не для того, чтобы поболтать или преподать очередной урок – сегодня мы собрались здесь ради меня самой, и шальной страх уже готов был вылиться через край, а край у меня был невысокий. Но я не подам вид.
Честному человеку бояться нечего.
Проглатываю липкий ужас и тягуче повожу плечом. Не прячу глаза, чтобы лишний раз не попасться в гущу подозрений.
- Что, продукты снова пропадают? - строю из себя то ли чересчур дуру, то ли чересчур умную, но я не допущу прокола.
Врать и изворачиваться мне не впервой, и если это будет нужно, я совру даже на небесном суде, даже перед человеком, сидящем напротив меня.
Привыкла же все доводить до конца, курва.

+1

4

Девушка пришла, Кирилл жестом показал, чтобы она села. Ворох мыслей гулял в его голове, словно армада перекати-поле решил превратить призрачные городские улицы в растительную сухую фиесту. На вопрос Шерридан Кирилл не ответил. Он посмотрел на неё, смерил своим взглядом, вздохнул.
- Я бы хотел, чтобы ты сейчас спустила штаны с трусами и встала передо мной раком, - произнес мужчина с грустной интонацией. Сложно было сказать, то ли он озвучил вслух свои мысли, то ли неуверенно попросил её о столь непристойном одолжении.
Ему не хотелось вести сейчас серьезных разговоров, хотелось отвлечься, быть как обычно. Кирилл ещё раз вздохнул.
- Я не хочу трахать тебе мозг. И я не стал бы тебя дергать просто из-за своих тиранских наклонностей. Но, пойми меня правильно, трахать мозг иногда необходимо. Это моя работа. И это, вне всяких сомнений, сложнее, чем трахать в жопу или пизду. Мне кажется, с тобой что-то не так. Я тебе не мать, не отец, хотя и пытаюсь дать тебе толику заботы. Просто… Эх, знаешь, я много раз пожалел о том, что вызвался быть лидером. Это очень сложно. Если оступишься – тебя сожрут. Пускай этот груз и ложиться не только лишь на мою спину – это не уменьшает той ответственности, что висит на мне. Я вижу, с тобой что-то не то. Но упорно не пойму, что же. Откройся мне, пожалуйста. Я хочу помочь, - закончил свою тираду Кирилл. Он стал внимательно ожидать реакции девушки на его слова. В уме Кирилл уже пытался подобрать фразы на случай, если девушка не решится открыться ему совсем или полностью.

+1

5

- Я бы хотел, чтобы ты сейчас спустила штаны с трусами и встала передо мной раком.
Воздух вокруг нас дребезжал как отсиженная конечность.
Я. Бы. Хотел.
Раз за разом эти слова со звоном разлетались по моей голове. Я нервно дернула плечом, натянуто улыбнулась и коснулась пальцами пуговицы на своих штанах -  хотела было уже расстегнуть её, но нет. И, черт возьми, в любом другом случае я бы сделала это; все шестьдесят с лишним дней я подчинялась, но сейчас - будто протрезвела. Меня окатили ледяной водой и выставили на мороз. Мне больше нечего делать. Я овца. Я выиграла и проиграла одновременно.
Я так больше не могу.
И все эти его фразы капали мне на мозг, точили мой личный камень и были настолько острыми, что я уже ждала, когда треснет по швам кожа.
Я не готова к этому разговору, не готова.
Туго сглатываю слюну и закрываю глаза. Я будто прижата к стене человеком, у которого есть пистолет. Я почти чувствую, как холодит мой лоб дуло, вот сейчас он выстрелит, мягко нажав на курок... Раз и два.
- Я сама кого хочешь сожру, ты же знаешь, – с ухмылкой, необыкновенно сдержанно произношу я, совершенно не подавая вид того, что происходит в моей голове.
Да, это такой ход конём для отвода глаз. Претворяться самоуверенной идиоткой всегда лучше, чем пускать сопли; хотя, черт возьми, как много бы проблем это решило! Сколько бы мужских сердец растопили мои слёзы, вы только продумайте, ну почему же я на развилке между райским садом и терном всегда выбираю второе?!
- У меня все лучше всех, – все с тем же постным лицом продолжаю я и даже не сразу понимаю, насколько переигрываю, насколько дрожит мой голос и насколько сильно я оступилась в этой игре.
С каких пор ты разучилась врать, Вудсен?
- Я, конечно, ценю все, что ты мне даешь, но в убежище сотня людей, требующих твоего внимания, – вот оно, Господа, моё истинное лицо, трубите в дудки, - С чего такая повышенная забота?
Да, я начинаю дерзить. Пока что мягко и без хулиганства, просто умело вуалирую слово «отъебись», но если дальше все пойдёт в том же духе – беды не миновать.
Либо он захочет продолжить разговор, либо въебет мне звонкую пощёчину, что, собственно, будет ой как справедливо. Я даже не обижусь, правда.
И что же ты сделаешь? Непривычно, когда тебе перечат, да? Тем более, когда это делаю я.
Ах, говорят же, что все новое – это хорошо забытое старое. Моё старьё было прекрасно.
Я стою прямо перед ним, не вытянувшись по струнке, как он привык; на моем лице не сияет благоговейное восхищение, а мои брюки ещё не соскользнули с бёдер. Это такие сладкие ощущения. Будет обидно, если мужчина сочтёт это за мимолетный порыв, нервы или женский психоз.
- Я больше не могу претворяться, – для подкрепления своих действий говорю я, – Ты прекрасен. Ты идеальный лидер. И твой плен очень сладок, – мне хочется коснуться его, но тело все ещё помнит тот трепет, с которым я раз за разом стаскивала с себя одежду, – да вот только я, на самом деле, - не жертва.
И раз уж все выстроенные мной иллюзии рушатся, а мосты горят, можно взглянуть правде в лицо. Я - двуличная сука. Я завожу связи только с теми, кто обеспечит мне комфортное существование, и ради них я готова стать кем угодно – хоть Матой Хари, хоть шлюхой из самого драного притона. Но раз я облажалась, я объяснюсь.
Ты этого во мне не увидел сразу, да? Мой капитан, право, мне льстит. И я была бы готова подчиняться тебе вечно, если бы ты желал меня, а не цирковую собачку, которой мне пришлось стать.
И все равно я его чертовски обожала. Ничего со мной не поделаешь.
Некоторые вещи во мне не искоренить ни ударами, ни ласками.

Отредактировано Sherridan van der Woodsen (2016-04-17 00:57:38)

+1

6

Мужчина смотрел на девушку. Слушал её. Смирял глазами. Как будто отчим, который провожает свою дочь во взрослую жизнь. Но нет. Все было не так, как казалось. Сложности и сложные решения всегда имеют свои последствия. Кирилл это понимал, но он хотел от чего-то отталкиваться. Мужчина коснулся безымянного пальца левой руки, на которой красовалось золотое кольцо. Обручальное кольцо.
- Я бы тебя не вызвал, если бы мне было на тебя наплевать, - сказал Кирилл. – В убежище сотня человек. Ну, была сотня человек. Я даже у половины из них не знаю имен, а об общении даже говорить не приходится, - Кирилл замолчал на мгновение, подбирал нужные слова. – Ты для меня занимаешь особое место. Словно дочь, только ещё нас очень крепко связывает секс. До тебя в моей жизни не было анала. Я пытался помнить, что у меня есть что-то ещё, оттуда, с острова под названием «дом и семья». И сейчас ты, пожалуй, ближе всех из тех, кого бы я мог назвать семьей.
Кирилл снова замолчал. Задумался. Может, позволил девушке отреагировать на его слова. Не спеша, он поднялся со своего места, и также, без резких движений, добрался и опустился на корточки возле девушки.
- Я столько раз пожалел, что вызвался вести людей здесь. Это очень, очень не легко. Много надежд – мало привилегий такого положения. Возможно, я слишком на тебя давлю. Но мне не казалось, что я к тебе требовательнее, чем к кому-либо ещё, - Мужская рука заскользила по женскому бедру. – Но я не пойму, если ты не скажешь, что тебя гложет. Я хочу помочь, ты же знаешь, но совершенно не знаю, как.
Кирилл как казалось, не слышал девушку, словно не желая менять её положения. В честности, её положение оберегаемой девушки и ночной грелки в одном лице. Мужчина не тешил себя иллюзиями, и не по любви к нему запрыгнула под одеяло эта блондинистая прелесть. Но в этом жестоком мире должны же быть те, на кого можно по-настоящему положиться? Ему хотелось, чтобы иллюзия не кончалась.

+1

7

Я не знаю, как он делал это. Возможно, специально, что вполне вероятно и логично, или же от всей своей широкой русской души, во что я как раз-таки верила с трудом. Но все равно верила.
Он говорил так, что моё желание спорить и брыкаться уничтожалось на корню. Я лишь приоткрывала рот и ловила им бабочек, так бережно опускавшихся в мой желудок. И они порхали, порхали, порхали.
А моя накопленная амбразура таяла; отламывалась по кускам как старая краска под дождём. Я не могу припомнить ни одного человека, перед которым моя немыслимая бронебойность так быстро разрушалась – я только успеваю выстроить её, нанести удар и прикрыться, как все мои труды тут же обращаются в детскую шалость, больше похожую на театр одного актёра. Меня не замечают, не пытаются отругать или дать сдачи. Не реагируют, как бы громко маленькая собачка не лаяла. И меня это не злит.
Так делал мой отец. Так делает и Кирилл, и перед обоими этими мужчинами я не могу устоять; именно в их распахнутых сильных руках я готова заснуть, забыв о том, что могу не проснуться.
Я вспоминаю события годовалой давности: маленькая комнатка и я в ней – кричу и ломаю все, что только попадётся мне под руку, а мой отец молча смотрит в ожидании, когда из меня выльется все накопленное дерьмо. И вылилось ведь. Он целует меня в лоб, берет за руку и ведёт туда, откуда мне предстоит выйти только через двенадцать месяцев. И я понимаю все это; понимаю и ведь все равно иду, не сопротивляюсь. Потому что это мой отец и он все знает лучше.
И теперь, когда его нет ни на одной карте мира, передо мной стоит Он. Его слова автоматически становятся правильными; моё истинное «я» кричит где-то на задворках и бессильно умолкает. Он опускается передо мной так, как это тысячи раз делал мой отец. Вот только он всегда садился на колени.
И никто не берет меня за руку, но я все равно тону. В этом обезумевшем мире мне и этого достаточно, чтобы сбросить с себя десяток лет и вернуться домой. Хоть кто-то же должен быть рядом.
Я медленно опускаюсь на колени и всматриваюсь в его лицо, будто пытаясь заметить знакомые черты. Наглею и позволяю себе дотронуться до него руками – сначала осторожно, будто проверяя, не обожжет ли, а затем припадая к нему всей ладонью. Ощущение колючей щетины на пальцах вызывает во мне приступ эйфории, и мои глаза горят. Я будто увидела свет в конце тоннеля, но когда я успела войти в него? Хоть убей, не помню.
Теряю рассудок и коротко припадаю к его сухим губам своими, такими же сухими. Просто так. Я желаю этого и я так счастлива сейчас, что всегда беру то, что желаю.
Мне достаточно и секунды, чтобы прийти в себя и отшатнуться. Это такой интимный момент – куда интимней, чем когда мы без одежды. Теперь душа раздевается, смотрите.
Можно даже пальцем показать.
- Я и останусь ближе всех, – бегло произношу я, пряча глаза, - Только, боюсь, в скором времени тебе это не понадобится.
Я знаю, как Кирилл относится к предателям. А я – предатель, все моё нутро – предательское. Я такой родилась и только жду момент, чтобы доказать. И этот момент все ближе.
В чем можно мне помочь? Разрушить все, что строилось, я могу и сама, увольте.
Здесь мы не партнеры. На войне, в сексе, в дружбе, в любви  – партнеры.
Но здесь – нет.

0


Вы здесь » RIDDLETOWN » Настоящее » [62 день] Вышел месяц из тумана


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC