текущий игровой период
зима
флешбек
1-49 день после пробуждения
настоящее
50-64 день после пробуждения
события
Обнаружены две новые локации: автомастерская на востоке и мотель на юго-западе. По крайней мере уже семеро выживших стали свидетелями странных явлений, природу которых они не могут объяснить. Это не оставляет сомнений в том, что в городе обитает что-то или кто-то кроме вас. Вот только что или кто?

РОЛЕВАЯ ЗАКРЫТА.
Спасибо всем, что были с нами.



Palantir Рейтинг форумов Forum-top.ruВолшебный рейтинг игровых сайтов


сюжет faq карта календарь погоды список выживших разделение труда занятые внешности правила шаблон анкеты поисковая акция квесты и запись поиск соигрока

RIDDLETOWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RIDDLETOWN » Настоящее » [63 день] Кое-что интересное.


[63 день] Кое-что интересное.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

На 63 день после пробуждения, примерно в 15 часов, Seth Lumley, разгуливая по зданию позади станции метро, застал Sherridan van der Woodsen за кое-чем очень интересным.

0

2

Я убила человека, и мои руки дрожат.
Убила, не пытаясь разобраться, что именно он от меня хотел – разговора или драки. На его месте запросто мог бы оказаться тот парень, которого я огрела палкой по голове тремя днями ранее, или подкравшаяся девчонка из убежища. Каких-то три дня, а я совсем одичала; мне совершенно осточертело все происходящее, я ненавидела себя и готова была мстить за это. И моей первой жертвой стал человек.
...Но он ведь не знал.
Не знал, что когда дотронется до меня сзади, я чисто инстинктивно схвачу его запястье и выкручу его ему за спину; он не знал, что секундой позже его плечо издаст звонкий хруст, выскочив из сустава или же попросту сломавшись; так же он не знал, что когда я толкну его ногой в спину, его тело встретит частокол из арматуры и сломанных палок, нанизавшись на которые он уже никогда не встанет.
И, честно скажу, я не знала этого тоже, но оно произошло.
Мне было более-менее печально, потому что в глубине души я понимала, что по логике так и должно быть. Убийство – грех не только духовный, но и социальный. Если кто-то в убежище узнает об этом, максимум, на что я могу рассчитывать – это убраться оттуда живой.
Я сидела на бетонной плите и думала, хочу ли я скрыть то, что случилось. Соблазн собрать на кухне толпу людей, громогласно заявить короткое «я убила человека» и наблюдать за реакцией был слишком велик, но где вероятность того, что меня не закидают камнями?
В горле все пересохло, я еле дышу и меня даже немного тошнит.
Смогу ли я вести себя, как ни в чем не бывало? Отнюдь. Я же не Чикатило и даже не отвязный головорез, привыкший раскидываться трупами направо и налево. Да, я знала, что это рано или поздно произойдёт. Я не питала никаких иллюзий по поводу этого мира и готова была сделать все, что от меня требуется ради того, чтобы выжить. И я выживаю день за днём – только попробуй меня в этом упрекнуть. Наедине с собой я все делаю так, как умею; мне не приходится носить надоевшую маску компаньона; я сам себе компаньон, и, да, поэтому мне не стыдно. Стремно до тошноты, но не стыдно. И нацепить ещё одну роль на себя я не могла. В конце концов, этот парень, павший смертью храбрых, достоин, чтобы живые о нем узнали.
Подхожу к трупу и ботинком сгребаю к его голове пыль, грязь и прочий хлам, чтобы засыпать её. Никогда не смогу заглянуть к нему в лицо, благо, созерцаю только спину.
Ещё немного, и я его заблюю, но я дышу глубже, мня себя женщиной в положении, и это мне помогает. Закрываю себе глаза рукой и начинаю дробить повреждённое плечо каблуком ботинка. Даже не могу разобрать звук от этих ударов – то ли чавканье от брызжущей во все стороны крови, то ли хруст. Чувствую, что от костей мало что осталось и так же с закрытыми глазами нагибаюсь и хватаюсь за его запястье обеими руками, пытаясь оторвать.
Черт возьми, это так глупо. У меня нет ножа, чтобы разрезать мышцу, крепко привязывающую руку к его владельцу; у меня нет даже острого камушка, и сил у меня тоже больше нет.
Бросаю это занятие, с шумом плюхнувшись на задницу. Ладонью провожу по лицу и волосам и, не дай Бог, я замечу, что его кровь на моих руках не только фигурально.
Но её же так блядски много... Я просто купаюсь в ней и пытаюсь это отрицать.
Роняю голову в руки. Мои мысли текут безумной волной.
Я должна прийти сюда, когда его мясо разложится. Должна, чтобы очистить его кость от сухожилий и связок и сломать её напополам. Человеческие кости очень острые. Если я последую своему плану, у меня будет настоящее оружие. Я снова буду впереди планеты всей. Я снова выживу.
Если польёт ливень, то хватит и нескольких часов, чтобы кислота оставила от парня один скелет. Эта мысль кажется мне безумно позитивной.
Уж пара часов в запасе у меня есть.
Смотрю на небо, затянутое серой пеленой, и, наконец, успокаиваюсь.
Мое восприятие этого мира рвёт шаблон.

+3

3

Он стоял этажом выше, прислонившись к стене, его опора была достаточно крепкой, чтобы мужчина мог не опасаться за свою жизнь. Под ногами лежали камни и пыль, но казалось, что кто-то специально принёс их сюда, нанёс на поверхность пола текстуру, которой пользовался везде, ведь был ленив и не желал придумывать что-то новое. И это смотрелось странно, ибо стены вокруг мужчины были целы. Лишь провал в полу зиял перед ним. Этаж обрывался в одном шаге впереди, и именно туда был устремлён взгляд Сэта.
Там, этажом ниже, на таком же грязном полу средь камней и пыли, разыгрывалась целая драма. Ламли слышал крики и возню, видел, как выворачиваются конечности другого человека в руках на первый взгляд хрупкой и низенькой девушки. Её светлые, невообразимо длинные волосы, то вздымались в воздух, то опускались обратно ей на спину, словно одеяло, и это завораживало его. Хмурый будто в трансе наблюдал за их движением и за руками девушки, которые окрашивались в красный, вызывая из памяти картинку, старую, но такую, которую невозможно забыть. 
Мальчик лет двенадцати-тринадцати, не больше. Чёрные, взъерошенные волосы и светло-серые, почти белые глаза. Он стоит, наполовину спрятавшись за угол, и наблюдает за женщиной. У неё тоже светлые волосы, но они едва доходят ей до лопаток, он видит это потому, что женщина повёрнута к нему спиной. Мальчику страшно, но вместе с тем смертельно интересно, и поэтому он не убегает прочь с криками, а просто продолжает смотреть.
Наблюдает за тем, как острый, блестящий нож вгрызается в чужое тело. Как оголяются кости, когда с них срезают куски мяса, и как руки женщины становятся красными от крови. Мальчик первый раз в жизни видит настоящее убийство, и оно совершенно не такое, каким его показывают в фильмах или описывают в книгах, зачитанных мальчуганом до дыр. В нём нет той красоты, лишь грязь, и, тем не менее, оно завораживает мальчишку. Он вздрагивает и делает шаг назад, когда женщина оборачивается к нему.
- Я не ждала тебя сегодня, Сэт, - ласково говорит Клара, улыбаясь ему, и лицо её тоже заляпано кровью, но, несмотря на это, мальчугану нравится её улыбка, - но раз пришёл, подойди.
Его тело пробирает дрожь, но он всё равно улыбается женщине в ответ и проходит внутрь комнаты, ведь он непоколебимо уверен в том, что здесь ему не причинят вреда. Мальчик приближается к ней, и она заключает его в объятья, размазывая кровь по лицу и одежде своего гостя. После этого они вместе оборачиваются к трупу мужчины, распростёртому на полу.  Глаза мертвеца открыты и смотрят прямо на Сэта, и как бы тому не хотелось, он не может отвести от них взгляд.
Картинка обрывается, но Сэт всё ещё продолжает смотреть кому-то в глаза. Теперь это не труп, который был предан земле много лет назад и стал первым секретом, который они с Кларой поклялись хранить до гробовой доски. Сейчас это девушка со светлыми, длинными волосами с нижнего этажа, вид которой и пробудил в Ламли эти воспоминания. За то время, пока Хмурый предавался воспоминаниям, она успела расправиться со своей жертвой и развернулась в нему. Ничто не мешало ей видеть его лица, ведь противогаз покоился в рюкзаке ирландца. Сэт стоял неподвижно. На этот раз он и не думал дрожать или делать шаг назад. Мужчина, не отрываясь, смотрел девушке в глаза и улыбался.

+1

4

Мне не нужно больше поднимать взгляд, чтобы видеть небо – серое и такое бесцветное, покоящееся в твоих глазах. Я будто тону в них. Это не моя юная радужка цвета задорной волны, плещущейся под солнечными лучами, это – глаза живого покойника, старика, если будет угодно, уставившегося на меня. И меня пробирает холод. Я сижу перед ним, а он смотрит на меня сверху, и я верю, что из всей сотни выживших людей именно у него за пазухой должен быть спрятан нож.
К слову, ты совсем не старый. Я с трудом перевожу взгляд на лицо, плечи, руки. В самом рассвете сил. Заметно приунываю, хотя, куда уж больше?
Здесь мне даже удача не поможет.
- Ко мне лучше не подкрадываться, - справедливо замечаю я, отталкивая куда подальше ступор, в который ты меня ввёл. Беру себя в руки. Теперь, максимум, что ты можешь в меня ввести – это перо ножа. Но откуда бы ты его взял? Я ведь нигде не нашла.
С трудом поднимаюсь, бросаю беглый взгляд на своего нового безмолвного друга, лежащего передо мной и до меня с запозданием доходит одна простая идиотская мысль.
Ты все видел.
Не могу представить своё выражение лица сейчас. Я бы зарделась девичьим румянцем, если бы ты мог это заметить под засыхающим узором чужой крови на моих щеках. Мне так стыдно. Ты словно суровый родитель того мальчишки из школы, которому я дала пинка за то, что он трогал мои волосы. И сейчас ты меня отругаешь.
Но... Ты не закатываешь глаз, не роняешь голову в руки и не падаешь в обморок. Ты даже не вздыхаешь с укором; все, что ты делаешь – это смотришь на меня и улыбаешься. Гордишься мной, незнакомец? Тогда дай мне повод гордиться тобой в ответ!
Вскакиваю, нет, вспархиваю аки воробушек на бетонную плиту, которая служила мне опорой пару минут назад. Теперь мы почти одного роста. Это придаёт мне уверенности, ведь я чертовски мелочная в собственных предрассудках.
Такая тяжёлая пауза. Здесь-то я, признаю, не досмотрела. Сколько ситуаций я проживала в своей голове, сколько убийств совершала, но ни в одном из них не была взята с поличным – слишком идеализировала и сейчас терплю наказание в виде краха несбывшихся надежд. Я могла бы возвести свою привычную броню, но не знаю, какая подошла бы именно под этот случай. Похуизм? Притворство? Расплакаться на твоём плече? Сыграть роль душевнобольной? Отнекиваться? Я же, право, не виновна, ну а кто виноват тогда? Нет, не подходит, но ты все равно можешь выбрать любую. Я разрешаю.
И одновременно со всем понимаю, что мне нет места больше нигде. Ты не из убежища, а, следовательно, и мародерам убийца-недомерок, спящий у костра, вряд ли будет греть душу. Как же я так прокололась? Неудачи ранят меня похлеще любого хлыста.
- Что ты хочешь за молчание? – но я все-таки пытаюсь. Не складываю руки, не начинаю реветь навзрыд, не пытаюсь умолять. Хотя бы этим я заслуживаю уважение. Ты теперь видишь моими глазами, а, значит, ты мой ровно настолько же, насколько мертв этот приятель, изучающий своим немигающим взглядом землю. А я... Что я? Я сделала то, что сделала, и больше не собираюсь об этом жалеть. На сегодня хватит, достаточно, сеанс окончен.
Но меня все равно предательски трясёт, губы дрожат, а ладони я прячу за спиной, раскрывая перед тобой грудной отдел. Можешь даже казнить меня сейчас – я безоружна, - ведь не за этим ли ты здесь? Не этого ли ты ждал, наблюдая за мной и не пытаясь остановить? Что является причиной улыбки на твоих губах?
Расскажи.
Представляла ли я себе распятие именно таким? Похоже на то.
Но пока я ещё не задохнулась в этом аквариуме с мутным стеклом, дай мне хотя бы успеть выменять бутылку портвейна у какого-нибудь торговца из ваших рядов.
Ну, а когда мне придёт пизда, скажи мне, что я хорошо держалась. Ты ведь единственный, кто видел все и только ты можешь дать мне оценку; и какой бы низкой она не была, перед дверями Ада я хочу слышать «пять с плюсом»...
За старания.

+1

5

Когда до него, наконец, дошло, что он улыбается, улыбка сменилась на привычное, безразличное выражение лица. И пусть у этой девушки были светлые волосы, пусть она убила человека на его глазах, но это ещё ничего не значило. Она не могла превратиться в Клару, лишь единожды насадив кого-то на арматуру, торчащую из земли. Ему надо было срочно возвращаться в суровую реальность.
Во-первых, нужно было начать слышать, о чём она там нашёптывает ему, забравшись на бетонную плиту. Он видел, что её губы двигались. Но вышел из транса только к концу второй фразы.
За молчание? Не трудно было догадаться, что она хотела ему сказать. Сэт видел убийство, она не желала, чтобы кто-то узнал об этом. Пазл сложился слишком быстро и просто, и также стремительно ирландец нашёлся с ответом.
- Ничего, - произнёс он, каким-то ровным, бесцветным голосом, и смерил девушку усталым  взглядом. Её била дрожь, и сложно было не заметить этого. Пусть она скрыла руки за спиной, что-то всё равно выдавало всё то, что было у неё на душе. Или по крайней мере всё то, что она хотела показать ему. Эти дрожащие грубы, этот странный взгляд. Вряд ли это была реакция на появление Сэта, скорее на то, что произошло между ней и другим, теперь уже мёртвым, мужчиной. И Ламли подумал о том, что ей стоит спросить у себя. Задаться тем же вопросом, который она  только что произнесла вслух для него. А что ОНА хочет за своё молчание?
- Ты сама-то сможешь молчать? – спросил Хмурый, и сомнение обозначилось в его словах, ибо девушка выглядела слабой, несмотря на то, что буквально недавно проделала с другим человеком. Это была слабость иного рода, душевная, психологическая. Ведь сильные не дрожат, когда на их руках покоится чужая кровь. Такой была Клара, и в такого со временем превратился он. И пока девушка раздумывала над его вопросом, Сэт подошёл к краю провала и осторожно спустился вниз.
Немного бетонной крошки осыпалось ему на плечи, покрыв тонкой, пыльной плёнкой весёленький, защитный костюм, оранжевого цвета, который будто бы насмехался над всей трагичностью ситуации, когда ирландец уже стоял на полу нижнего этажа. Сделав несколько медленных, неторопливых шагов, мужчина приблизился к трупу. Как жаль, что лицо убитого было повёрнуто вниз, ведь Сэту очень хотелось заглянуть тому в глаза. Поэтому Хмурый присел рядом с усопшим, и схватил того за голову, повернув её в свою сторону.
Теперь он мог видеть то, чего так хотел. В них больше не теплился огонь жизни, его задушил туман, что покрывал теперь всю поверхность глаза белёсой пеленой. И это было прекрасно.
- Мы не сможем закопать его, - произнёс мужчина всё ещё любуясь лицом мертвеца, - Только разрезать на части и спрятать. Или ты хочешь с торжественным маршем водрузить его на порог убежища?

+1

6

Моё тело тормозит и не поспевает за неумолимым потоком мыслей. Оно живёт своей жизнью, держится от меня в стороне и неумело пытается соответствовать признакам образованного общества. Не убей. В своей голове путь от осознания и признания вины до смирённого безразличия я уже давно проделала. И, нет, моя нервная мораль, я больше не пойду у тебя на поводу. Я дикарка.
Вдыхаю воздух глубоко и в один момент перестаю дрожать, как осиновый лист. Здесь не перед кем претворяться и не о чем сожалеть.
- Ничего, – слышу я ответ на вопрос и задумчиво хмыкаю. Разве могло было быть иначе? Ты сама-то сможешь молчать?
- Только если захочу, – со вздохом отвечаю я правду в твоё окислившееся недовольной гримасой лицо. Будто тебе чего-то недодали. Будто я разбила любимую вазу твоей матушки или задушила надоедливого попугая твоего брата.
Что, часто приходится сталкиваться с такими неумехами, вроде меня? Осточертело? Подожди, я тоже научусь убивать без единого движения мускула на лице. Только если захочу.
Ты всматриваешься в лик этого мертвеца, как смотрят на скульптуру в музее. Безумный. Я подхожу ближе и пытаюсь разделить твой восторг, но не разделяю. Для меня эта туша теперь – лишь очередной шаг к своей цели. Выживание. Ничего личного. Труп усвоил этот урок.
- У меня нет ножа, – коротко и ясно. Мы теперь партнеры в этой кровавой резне, так выслушай же мои требования, коллега, - Я хочу оставить себе его голову и руку, с остальным делай, что хочешь,нижняя часть тела, так уж и быть, тоже достанется тебе.
- Здесь осталось только перерезать мышцу, - я сажусь на корточки рядом и провожу рукой по тому месту, которое минутами раньше дробила каблуком. Все ещё не оставляю надежду заиметь себе оружие. А голову в мешке подкину в убежище после того, как соберу свои манатки.
Вкушаю драму и феерию от предстоящей авантюры, а улыбка на моем лице приобретает более безумные очертания.
Я туда не вернусь. Не хочу. У меня наконец-то появился прекрасный повод объявить себя душевнобольной одиночкой и свалить в закат.
Мне больше не нужно молчать и делать вид, что я боюсь ослушаться. Не боюсь. И это меня пьянит. Все, чего я хоть капельку боялась, уже произошло, сделав меня абсолютно свободной. Я снова – здесь и сейчас. Адреналин в моей крови вставляет покруче мета, и я впервые за эти два месяца чувствую себя собой.
Чувствую себя живой.
Такое красивое тело. Я задумчиво вожу ладонью по спине мертвеца, пальцами вырисовываю причудливые узоры, оставляя почти незаметный след от засыхающей крови; вот тучки, солнышки, звезды.
Теперь я жалею его, но не себя. Собой я только горжусь.
- На складе можно переночевать пару дней, не связывая себя какими-либо обязательствами с вашим главарем? – как бы между прочим интересуюсь я.
Вот только не надо мне сейчас затирать, как любой примерный мародёр, что у вас там не публичный дом и не хостел; что вы там все черепашки-ниндзя – свободные и самодостаточные; пожалуйста, не надо мне ебать этими группировками мозг. Хотя, судя по тебе, ты – последний, кто этим бы заняться.
...Улыбка не сходит с лица. Мой личный рай не дождался меня на небесах и спустился ко мне сам, и я готова задохнуться в его объятиях.
Бог никогда не устанет меня любить.

Отредактировано Sherridan van der Woodsen (2016-04-22 14:44:24)

+1

7

Он слышит, как она приближается к нему. К тому месту, где Сэт сидит на корточках и, вглядываясь своими светлыми глазами в белёсые очи мертвеца, гладит его по лицу. Мёртвый, спокойный и тихий. Теперь он стал идеальным человеком, таким, какими Ламли хотел бы видеть всё остальное человечество. И даже эту светловолосую девушку, которая теперь стоит рядом с ними и смотрит на их трепетное единение.
- У меня нет ножа, - произносит она, и Сэт лишь кивает головой в знак согласия. По-другому просто не могло и быть. Ведь в своём подземном убежище они живут словно агнцы господни, будто сборище хиппи, которым чужда жестокость и смерть, которые не умеют и не хотят причинять кому-то вред, голосуя за мир во всём мире. Они продолжают верить в те старые времена, когда ты был защищён от всего, кроме, разве что, собственной глупости, и некому вбить им в голову, что те чудесные деньки бесследно прошли.
И всё же, кажется, среди всего того мирного сброда, что остался нежиться в последних удобствах, оставленных им умершей цивилизацией, затерялась паршивая овца. И теперь она стоит рядом с Ламли и просит, чтобы он отдал ей руку и голову мертвеца, которого намерен расчленить. Что ж, ирландец не имеет ничего против этого, хотя он был бы не прочь забрать голову себе. Но это её мертвец, её трофей, и она вольна забирать всё, что захочет.
Сэт встаёт в полный рост, и девушка попадает в его поле зрения. Он больше не видит дрожи в её теле. Теперь она тоже сидит подле мертвеца и прикасается к нему, водит рукой по спине, рисуя на теле усопшего узоры из туч, солнц и звёзд. Но самое главное – она улыбается. И Сэту очень хочется подхватить её улыбку, но он сдерживается.
Вместо этого мужчина возвращается к телу, поудобнее хватается за него, и пытается стащить труп с арматуры. Тот с чавканьем слезает с насиженного места, окропляя обувь ирландца мелкими красными точками. Теперь на них обоих, на Сэте и на девушке, кровь этого человека, и их негласный договор скреплён этой кровью. И пусть они не обсудили все детали, Ламли приступает к выполнению своей части сделки.
В первую очередь он раздевает труп, мертвецу одежда уже не к чему, а им она может пригодиться. Сэт аккуратно откладывает её в сторону, и снимает свой рюкзак, чтобы достать оттуда нож. Обычный ножик для разделки мяса, который он нашёл в торговом центре и забрал себе, тот самый нож, который жители убежища нашли под его матрасом ещё в те времена, когда Ламли обитал среди этих агнцев.
Он мог бы оказать честь, предоставив девушке право первого удара, но Сэт ещё не настолько доверяет ей, чтобы отдавать в её руки единственное оружие, которое у него есть. Поэтому он сам примеряется к руке и погружает нож в мёртвую плоть, попутно с этим прислушиваясь к тому, что блондинка говорит ему.
- Мы в чужой крови, - вполне резонно замечает Хмурый,  понимая, что когда он закончит с расчленением, на нём будет даже больше крови, чем на девчонке, - даже на складе есть люди у которых хватит смелости поинтересоваться, откуда она взялась.
Закончив последнюю фразу, он поднимается на ноги и разворачивается к девушке, протягивая ей окровавленный кусок человеческой плоти. Это была та сама рука, которую она хотела забрать себе.
- Я знаю место, где никто не задаст лишних вопросов. Но для начала мне хотелось бы узнать твоё имя.

+1

8

И я без лишних слов уступаю место более опытному игроку.
Поднимаюсь и делаю пару шагов назад, передавая всю арену действий в твои опытные сильные руки. Будто бы так и должно было быть. Мужчина – разделывает мясо, женщина – готовит. Вот только добычу принесла опять я. Но мы же все равно сыграемся во всех сферах этого мира, верно?
Я даже готова быть на подхвате. Как  же ты чертовски очарователен в своей уверенности.
Теперь я улыбаюсь тебе.
- В который раз ты это делаешь? – не скрываю смешок. Я так заигралась в театре драмы, что даже забыла удивиться некоторым вещам. Или ты прокручивал этот момент в голове тысячу раз? Какая-то хуевая сказка, в которой слишком брутальный принц помогает принцессе избавиться от трупа. Чересчур переиначено на современный лад, а я – за классику. Ну ничего. В это мы тоже ещё успеем сыграть.
Я удаляюсь со сцены на пару-тройку метров, чтобы осмотреться. Ухожу в тень, совсем на чуть-чуть, всего лишь для того, чтобы зрители успели заскучать.
Все эти перипетии несколько выбили меня из колеи; я запуталась, забылась, потерялась в этих трёх соснах и мне срочно нужно было узнать, в какую сторону можно было бы отступать в случае, если у моего нового друга с ножом вдруг случится бзик и он решит стесать кожу и с меня.
Под ботинками задорно хрустит стекло. Ах, как же мне нравится этот звук! Я такая деловая в своём маленьком расследовании; юность и азарт во мне льются через край. Я – самый счастливый в этом мире ребёнок. Я – единственный счастливый в этом мире ребёнок. Я убила человека и это сошло мне с рук. И некому меня отругать. Все слишком заняты пучиной быта, а я по-прежнему развлекаю себя сама.
Упираюсь в станцию метро – она всего лишь в паре метров от главной сцены. Оттуда густо тянет кислой влажностью, и я тут же ловлю мысль о том, что, черт возьми, мне уже даже не нужен дождь. У меня есть целое озеро.
Возвращаюсь к тебе, мой герой, невообразимо довольная и готовая услужить, словно щенок, принёсший брошенную вдаль палку. Почти виляю хвостом, видишь?
И тут же получаю новый трофей – мою ломаную-переломанную руку. Как мне все это нравится. И чужая кровь на нас мне тоже нравится. Плевать, что она не пускает нас ни в убежище, ни на склад. Когда теперь нам предоставится возможность ее смыть? Окрасить гуашью прозрачную воду и счистить с себя этот грешок.
Интим. В моей жизни он повсеместно.
С ухмылкой ловлю фразу о каком-то сказочном месте, в котором не задают лишних вопросов. Тот свет, что ли? Глядя на твоё хладнокровие, мне ещё трудно тебе доверять и я совсем не уверена, что ты не всадишь мне нож в череп, когда я отвернусь.
Но это ведь придаёт нашим только что зародившимся отношениям перца, не правда ли?
- Что, там уже все мертвы? – с улыбкой произношу я. Это же единственное условие, которое лишает возможности спиздануть лишнего. Так или иначе, все мы в этом грешны. Хотя, вот этот однорукий бандит, лежащий у моих ног, уже освобождён от надобности задавать ненужные вопросы. И это наталкивает на определенные мысли... В конце концов, на том свете есть верховный суд и я, конечно же, не уверена, спросят ли там мои предпочтения насчёт Ада и Рая, но это было вполне вероятным стечением обстоятельств.
Нет, умирать от твоих рук я сегодня не планирую. Только от твоего кислого выражения лица и хмурого молчания. Вот что поистине может меня убить.
- Шерридан, – я хотела было протянуть руку мертвеца для рукопожатия двух мужчин, но решила, что это будет слишком. Ты так серьёзно относишься к этому трупу, что я боюсь посчитаться чересчур легкомысленной и выбесить тебя раньше времени. В конце концов, должно же и у меня остаться несколько карт в рукаве.
- Тело можно сбросить в метро, – я успешно анализирую свои наблюдения. Сегодня я хороша в своей трезвости, хотя, обычно она мне только мешает, - Мы могли бы оттащить труп туда.

+1

9

Девушка принимает его дар без излишней брезгливости, словно ей каждый день приходилось держать в руках части тела мертвецов, и это стало уже чем-то вроде рутины. Ламли не берётся предполагать, почему буквально двадцать минут назад эта дама тряслась, стоя перед ним, словно напуганная овечка, а теперь взирает на мир с улыбкой на лице и конечностью трупа у себя в руках. Это пахнет сразу многими вещами: безумием, овеществлением, и даже влиянием самого ирландца на новую знакомую. Он вполне мог придать ей уверенности своими действиями и молчаливым одобрением того, что она сделала с тем человеком, но не совсем подходящее время было сейчас холить и лелеять собственное самолюбие.
- Все мертвы, - повторил он эхом последнюю фразу.  В этом была некая доля правды, просто потому, что открывая дверь в любую квартиру в этом городе, ступая за порог любого дома, ты оказываешься в логове мертвецов. Они смеялись там, они строили планы и смотрели матчи по телевизору, жуя попкорн, но теперь их нет, они гуляют по царству Аида, пируют в Вальхалле с богами, жарятся на вертелах в христианском аду. Пусть даже Сэт и не прикладывал к этому своей руки.
Хотя сложно поверить в его невиновность, наблюдая за ледяным спокойствием лица, когда в руках Ламли покоится окровавленный мясницкий нож, а у ног лежит нагое и мёртвое тело, которому он только что отрезал руку. Наверное поэтому мужчина и дал такой туманный ответ. Он не обманывался по поводу впечатления, которое производил на людей, особенно сейчас, и не в его привычке было пытаться обелить себя.
- Значит Шэр, - произнёс Ламли, сократив длинное имя «Шерридан» до трёх букв, даже не спросив на это разрешения. Его мало волновало, насколько фамильярно это было по отношению к его новой знакомой. Он не хотел утруждать себя лишними любезностями, не видел в этом никакого смысла.
- Я Сэт, - представился мужчина, и, решив, что со знакомством законченно, вновь вернулся к своему занятию.
Хмурый орудовал ножом профессионально, в его движениях не было ничего лишнего и неточного. Из этого можно было сделать вывод, что он уже не первый раз проводит данную процедуру. Он знал, как расчленять людей, как сделать это достаточно быстро и эффективно. И в этом Шерридан могла сама отыскать ответ на свой вопрос, который она задала ранее, но он оказался оставлен ирландцем без внимания.
В свою очередь Сэт выслушал, и принялся обдумывать её предложение о том, чтобы сбросить труп в метро. Это была действительно хорошая идея. Парочка находилась достаточно близко. После того, как выжившие поняли, что станция затоплена, они потеряли к ней всякий интерес. А кислотная вода, наполнявшая это место практически до самого входа, могла достаточно быстро стереть с лица земли все необходимые улики.
- Твой новый дом уже ждёт тебя, дружок, - обратился Ламли к мертвецу, дружеским жестом похлопав того где-то в районе ключицы. Теперь мертвец представлял из себя безрукий и безногий обрубок, и лишь одна деталь скрашивала эту нелицеприятную картину, но вскоре и она пала под немилосердными манипуляциями Сэта. Когда он, наконец, отделил голову от тела, то вновь обратился к Шэр.
- Возьми, и заверни в это голову и руку, - сказал мужчина, протягивая девушке куртку убитого. Сам же он принялся вытирать свой драгоценный нож футболкой усопшего, а когда закончил с этим, спрятал оружие обратно в рюкзак.
Теперь надо было собрать останки человека и донести их до станции метро, и остаться при этом незамеченными.

+1

10

- Твой новый дом уже ждёт тебя, дружок.
- Я думала, это ты мне, - с хулиганской улыбкой пропускаю смешок. Вру: конечно же, не думала, но мое социальное блядство этого просто так не упустит. Слово еще такое сладкое, - Дружок, - рефлекторно повторяю я, смакуя его на губах.
- Ты никогда не допускал мысль о том, что любить мертвых больше, чем живых, как минимум, неинтересно? - я послушно опускаюсь на корточки, раскладывая на земле куртку, попутно обшаривая содержимое ее карманов - ничего, кроме блестящего фантика и пачки фруктовой жвачки с двумя пастилками внутри. Разделим поровну?
У талантливого человека и хуй – флейта.
Я, как могу, бережно  заворачиваю по праву мои части тела в легонькую куртку, так легко пачкающуюся красным; завязываю рукава, вытираю о них свои грязные пальцы и откидываю авоську в сторону.
- Ты действительно считаешь, что мне стоит доверять? - наконец-то произношу я тот вопрос, который не давал мне покоя с того самого момента, как ты обмолвился о нашем (постой - своем) маленьком Рае на земле; для пущей убедительности обращаю глаза к твоим. Подхожу ближе, закрывая своей маленькой спиной остатки трупа, чтобы у тебя хоть на минуту пропал соблазн на него лицезреть. Смотри в мое лицо. Я же теперь тоже убийца. Так ответь же мне подобающе. Я заслужила лакомство.
- Только не надо тыкать меня мордой в свою мужественность, - бегло произношу я, чтобы тут же отсеять набор возможных фраз, совершенно неинтересных для моих ушей, - И толкать свои речи о том, что и тебе доверять нельзя – знаю и без того, но у меня ведь нет выбора, верно? – торгуюсь. Лучше обговорить все детали прямо сейчас, а уж узнавать друг друга будем по ходу, если вдруг останемся в живых. И, черт возьми, как мне хочется верить в то, что я привлекаю тебя хотя бы не как женщина, но как живой человек. Я не желаю быть вспоротой твоим ножом.
Ни сегодня, ни завтра – и, в общем-то, никогда.
- «Не нравится – катись» тоже не вариант, – я ведь всегда ожидаю фразы «пошла нахуй» во всех ее вариациях. Бальзам для ушей моих, - Ответь мне честно.
Ответь мне хотя бы за те пару минут, что я стояла перед тобой голая, как на исповеди; за те мои чувства и вздрагивания; за тот мой инстинктивный стыд и ожидание наказания за согрешение; за треснувшее притворство на моем лице. Я вправе требовать это от тебя, как вправе и потерять голову от твоих рук, мой палач. 
Оставляю тебя наедине со своими мыслями, нерешительно оборачиваясь и ухватываясь двумя руками за ногу. Даю возможность тебе подумать. И передумать – тоже.
Конечность весила килограммов десять, как минимум, а я так чертовски устала, что в моих руках она ощущалась раз в пять тяжелее. Не подаю вида, но кожа предательски выскальзывает, вырывается из моих, казалось бы, цепких пальцев, и ухает об пол.
- Извини, – то ли мертвецу, то ли Сэту; как ни крути, первый страдает, а второй – переживает за товарища, что уж там. Замечательная семейка. Мы могли бы заботиться о тебе, друг! Приносить тебе новые вещи, наряжать тебя по праздникам и причесывать твои волосы. Какая жалость, что по частям ты уже никому не нужен. Какая жалость, что будь ты целым, но живым – так же оставался бы всем безразличен.
Невольно задумываюсь, какие же положительные части меня потеряет убежище. Бронебойность? Легкость на подъем? Призрачное желание услужить? Ну уж полностью вся со своей хуеватой способностью выживать я точно никому нахер не сдалась.
Или, быть может, тебе, Сэт?
Пытливо въедаюсь в твое лицо. Как ты поступишь сейчас? Дано ли мне узрить нечто иное на твоей недовольной морде? Боишься меня? Или, наоборот, пытаешься нагнать страх?
Встречал ли ты еще когда-то таких низкорослых бойцов на своем веку?
Или же они все были трусами?

+1

11

Его трепетное отношение к мертвецам не ускользнуло от взора девушки, собственно, Ламли и не пытался скрыть его. Зато он отметил для себя ещё одну причину, почему Шерридан никак не может стать для него новой Кларой – девушка не понимала его. Он сделал такой вывод по вопросу, который она ему задала. И если бы в обычный день, Сэт лишь смерил бы её убийственным взглядом, то сегодня ему взбрело в голову разъяснить блондинке свой взгляд на мертвецов, просто потому, что он пребывал в более приподнятом настроении.
- Мертвецы прекрасны в своём вечном спокойствии и тишине, - начал он ровным голосом, - Они не могут надоесть тебе, они не бывают навязчивы или своевольны. Они не суют нос в твои дела. Поэтому я люблю мертвецов больше, чем живых людей.
Конечно же у мёртвых были и отрицательные стороны, но девушка не спросила о них, поэтому Хмурый выдал лишь ту часть информации, которая соответствовала произнесённому вслух вопросу, и принялся собирать части тела с земли.
Когда, спустя несколько минут, блондинка обрушила на него свою словесную лавину, Ламли вновь  смерил её усталым взглядом. Она слишком много болтала. И ладно бы в этой болтовне был хоть какой-то смысл, но то был лишь трёп языком ради самого трёпа. Ведь и так было понятно без слов, что они не могут доверять друг другу. Ламли хотел взять её собой только потому, что надеялся отыскать в ней родственную душу, но он всё больше и больше разочаровывался в этой девушке.
- Я не доверяю тебе, я лишь даю шанс заслужить это доверие, - он устало вздохнул, перед тем как начать говорить, и эта усталость проскользнула и в тон его речи, - если ты идёшь со мной, то ты тоже даёшь мне этот шанс. Разве не так начинаются любые человеческие отношения?
Сэт не видел ничего приятного в том, что ему приходится объяснять Шэр такие простые истины. Ему, человеку, который большую часть своей жизни прожил в добровольной изоляции от общества и людей. Это было смешно. И пусть даже он ничего не знал о прошлом Шэрридан, для него эта ситуация казалась комичной и глупой. Конечно же это нервировало его. Он был бы рад заткнуть Шэрридан. Но почему-то не сделал ничего для этого.
Возможно, в нём ещё осталась маленькая толика терпения, и поэтому мужчина лишь молча наблюдал, как девушка роняет ногу мертвеца, как извиняется непонятно перед кем. И также, не говоря ни слова, он подошёл и поднял  конечность с земли, добавив её к другим частям тела мертвеца в своих руках. В его глазах не было укора, он вообще не удостоил Шэр взглядом, а лишь развернулся и направился к станции метро. Они и так слишком долго возились с этим телом, тратили драгоценное время на лишние разговоры. Теперь надо было сделать всё быстро.
Несколько стремительных шагов, от здания до станции, он не бежал, и всё же на его привычный шаг  это походило мало. Тишина окутывала его. Никто не окликнул мужчину, ведь улица была пуста и безлюдна, как и подобает ей быть в мертвом городе.
Когда перед ним разверзлась кислотная пасть метро, он спустился вниз на несколько ступеней, практически к самой кромке воды и опустил туда мертвеца, кусочек за кусочком, осторожно, стараясь не вызвать брызг.

+1


Вы здесь » RIDDLETOWN » Настоящее » [63 день] Кое-что интересное.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC