RIDDLETOWN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RIDDLETOWN » Архив эпизодов » Архив постов


Архив постов

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Переминаясь с ноги на ногу перед большими стеклянными дверьми, ведущими в трехэтажный торговый центр, Урсула пребывала в нерешительности. Не то, чтобы она внезапно начала трусить и подумывать плюнуть на все дела и повернуть обратно, зарыться в одеяла в своем уголке и пожелать остальной части группы всех благ и больших успехов в этом нелегком деле расследования третьего этажа, нет, просто… просто, не любила она этот торговый центр.
Во-первых, в нем было темно. Глобальной проблемы это, опять-таки, собой не представляло, Урсула уже в детстве не имела никаких кричащих и всхлипывающих претензий к монстрам, прячущимся под кроватью и в шкафу, но когда к темноте присоединялся пункт номер два – дичайшая вонь – это уже было хреново. Потому что смотри пункт номер три – противогаз, без которого кишки выворачивало наружу. Очистка воздуха являлась, конечно, огромным и неоспоримым его плюсом, единственным плюсом, к которому прилагался десяток минусов. Как например то, что уже после двадцати минут тяжелого, форсированного дыхания начинала кружиться голова, и никакие супер-пупер-крутые фильтры от этого не спасали. И обрезанное поле зрения. Приходилось постоянно осторчертело вертеть головой и пребывать в напряжении, что вот-вот с правого фланга на тебя обрушится стена или свалится стеллаж, а ты, лишенный привычного бокового зрения, этого никак не предугадаешь.
Так что, расклад в виде темноты плюс вони плюс вынужденного пребывания в противогазе никому не приносил особой радости. Разве что, возможно, каким-нибудь ненормальным мазохистам с повышенным увлечением асфиксией.
При мысли о ненормальных, Урсула сразу же непроизвольно глянула на своих «спутников», которые представляли собой четвертый пункт в списке «Почему Ю хочет сдать назад». Если бы у нее была возможность выбора, она бы с ними не то что в разведку не пошла, а даже и по магазинам в… прежнее, если можно его так назвать, время. Но возможности у нее не было, как и ни у кого из них, если только они не собирались справляться с этим делом в одиночку и глупо помирать, застряв в какой-нибудь неожиданной трещине на третьем этаже или провалившись вниз вместе с прогнившим полом.
В противостоянии всему этому пребывал лишь один непререкаемый факт – любопытство. Простое человеческое, съедающее разум любопытство. Да и ко всему прочему, последний этаж всех обследованных Урсулой и подругами торговых центров в "прежней жизни" обычно содержал в себе многочисленные кафе, рестораны, кинотеатры и прочие развлечения. А если рестораны обозначали больше полуфабрикатной и, возможно, более «съедабельной» еды, чем в протухшем супер-маркете, то не было бы это великолепным? Может быть, - мечтала Урсула, - им даже удастся найти какую-нибудь переносную печку или микроволновку на батарейках? Потому что готовить уже второй месяц подряд на костре и каждый раз опалять себе брови и ресницы – черт, в такие моменты она кляла себя и свое решение покинуть уютное и обустроенное всеми человеческими благами убежище и даже подумывала с белым флагом вернуться обратно. Игра в суровых неандертальцев начинала ей поднадоедать, да и тело, возмущенное нечастым душем, давало о себе знать чесоткой и раздражением.
Отпугнув унылые мысли и приободрив себя надеждами о пополнении провианта, она подпрыгнула пару раз на месте и решительной походкой направилась к главному входу.
Выполняя успокоительную функцию, к пояснице прижималось холодное и гладкое лезвие небольшого, но плотного охотничьего ножа, найденного ею в одной из исследуемых квартир однажды. В одном из карманов она нащупала пластмассовый китайский фонарик, который, будь уверен, пошлет ее к чертям и отправится на покой после первого же падения. Словно учуяв ее сомнения и обидевшись, фонарик отказался включаться и соизволил загореться только после того, как она с силой тряхнула его и побила по ладони. На полу появилось небольшое ярко-желтое пятно, освещающее пыльный пакет и пару кусков штукатурки, словно артистов на сцене.
Найдя своих «товарищей» по несчастью, Урсула вновь примкнула к группе, в своих ярких защитных костюмах больше напоминавшую цирковую труппу.

Отредактировано Ursula Wanstein (2016-02-26 19:26:57)

+3

2

Новый мир был хорош своей простотой. Идёшь, чтобы ощущать движение. Ищешь еду, потому что этого настойчиво требует желудок. Поддерживаешь контакты, чтобы прикрыть свою спину или хотя бы поверить в иллюзию какой-никакой поддержки. Всё подчиняется предельно ясным, последовательным законам, которые в минувших реалиях утратили свою актуальность; и эта доступность новых порядков в какой-то момент перестала быть в тягость, скорее, наоборот. Стеснительность, неловкость ушли на второстепенный план, так как все впряглись в одну колею за выживание. От суетливости, вечной спешки тоже не осталось и следа. Языки невольно развязывались, появилось время, очень много времени, в том числе и для собственных мыслей. Впрочем, от последних периодически отвлекал властный голос главаря, который подкидывал пищу всё для тех же размышлений, но чаще – общую установку для группы мародёров.
На сей раз целью был третий этаж небезызвестного супермаркета, успевшего обрести дурную славу. Для Рейнлодс объект был что называется «и хочется, и колется»: каждый с попеременной оживлённостью судачил о необходимости всё-таки подняться на третий, ещё не исследованный этаж, но дальше споров до сих пор дело не шло. В каждом вдруг просыпался неуёмный инстинкт самосохранения… или же то истерично голосила суеверность? Так или иначе, вон там стояла страшенная.
Наконец, отмашку дал сам главарь. Причём задача встала на повестку дня столь деликатно, что ни о каком принуждении не могло идти и речи. Даже Брук ощутила в себе дух соперничества, а не мёртвый груз обязанности по отношению к кому-то. Возможность разжиться чем-то полезным, ценным авантюрной волной стремительно росла и обрушивалась на здравый смысл, так как в потенциальной опасности третьего этажа сомнений, в общем-то, не было, иначе почему никто пока не рискнул туда подняться и взять своё?
Группу определили методом голосования, четверо «первопроходцев» получили большинство. Рейнолдс поймала себя на неожиданной, но довольной улыбке, когда вперёд вышел последний участник их импровизированной экспедиции – Мэтью. Его нахмуренные брови и суровый взгляд вдохнули в Брук ощутимую уверенность, которая стала завершающей деталью в общем, почти воинственном настрое. Полёт души женщины даже не омрачил тот факт, что остальная часть их группы – это девушки, которым нет и двадцати пяти. Впрочем, животрепещущий вопрос о факте «отбраковки» потенциальных мародёров для Рейнолдс оставался слишком больным и насущным.
Подводные камни не заставили себя ждать: в арсенале мародёров обнаружился дефицит фонариков, поэтому на Брук и Мэтью выдели один фонарь, но на почти новых батарейках и довольно большой (можно подумать, что это могло как-то компенсировать теперь их положение, вынуждающее держаться парой). Но из потенциальных напарников лучшей кандидатуры не нашлось бы, поэтому Брук и бровью не повела, не став растрачивать своё настроение на довольно мелочные проблемы.
- Если устанешь нести, я всегда к твоим услугам, – во взгляде играла сдержанная оживлённость, которая передавалась и губам в чуть заметной улыбке. И несмотря на то, что женщина не находила очевидного ответа в жёстких чертах Харпера, его согласного, кроткого кивка ей вполне хватило, чтобы окончательно убедиться в удачной вариации их временного союза, сбитого для вылазки.

***
Брук с Мэтью вошли последними в двери супермаркета. Мёртвая тишина охотно приняла группу в свои цепкие объятия. И все, словно подчинившись этому зловещему безмолвию, поначалу не могли проронить ни слова. Отвратительный запах толкнулся в лёгкие, поэтому Рейнолдс поспешила натянуть раздобытый на складе фильтрующий противогаз. Перспектива внешнего мира сузилась, едва различимое дыхание Харпера – и то исчезло. «Надеюсь, необходимость потрепаться не обнаружится, потому что чесать языком этой штуке – не самая удачная затея». Накинув капюшон своего серого защитного костюма, Брук жестом показала на потолок, на второй этаж.
«Давайте уже сделаем это, пора бы утереть нос выскочкам из убежища».

Отредактировано Brook Reynolds (2016-03-02 02:01:48)

+3

3

«Ровно два месяца с момента катастрофы». Едва открыв утром глаза, я ощутил этот пройденный рубеж на физическом уровне посредством странно ёкнувшего желудка. Уже позже, насильно заставляя себя съесть ненавистные консервированные бобы в томатном соусе, я понял - то, что я осязал утром, был не голод, а надежда. Это чувство – словно опасная разрастающаяся раковая опухоль, которую я тщетно пытался вырезать из себя без наркоза – начало пробиваться новыми зеленеющими ростками, стоило только взглянуть на окружающих людей. Прямые спины вместо опустившихся плеч, огоньки в глазах, периодические взрывы хохота от взаимных шуток, подчеркнутая деловитость в решении бытовых вопросов. Все стремились вогнать нынешнюю жизнь в привычную колею или хотя бы создать иллюзию внешнего благополучия и стабильности так, что невольно проникаешься их приподнятым настроением, начиная верить в благополучный исход существования под кислотным дождем. Но, так или иначе, я не позволю этой мишуре скрыть от себя тот факт, что все мы, по сути, увязли в глубоком дерьме.
Наше положение едва ли можно назвать завидным: нехватка нормальной еды, отсутствие приятных прошлой жизни мелочей, отопления, нормального туалета и душа сказывалось на комфорте, и тут же казалось надуманным, стоило присмотреться к городу. Больше всего опасений вызывали безжизненные деревья и отсутствие привычной экосистемы, даже птиц; это означало, что на километры (а может и сотни тысяч) вперед простирается мертвая пустошь, без шанса на скорое возрождение. Какой тогда смысл в выживании и добыче пищи, если в дальнейшем её просто будет не из чего делать? Каждую вылазку я с замиранием сердца искал глазами проблески жизни, способной выкинуть из моей головы тяжелые мысли, но вновь и вновь находил лишь подтверждение своей правоте – мы одни в этом месте. И это лишь укрепляло мои дальнейшие планы к действию. В идеале необходимо сделать три вещи: найти полицейский участок ради оружия, пожарную часть для новой удобной защиты от кислоты и, наконец, заправку и машину на ходу, чтобы выбраться из этой груды бетона в надежде, что где-то там, за горизонтом, сохранились остатки былой жизни. Но мародеры, как и люди убежища, предельно связаны по рукам и ногам, и всё, что я способен сделать в данный миг – это унять жажду к решительным поступкам и начать осуществлять свою идею-фикс осторожно, не спеша.
Ежедневное собрание группировки я воспринял без особого участия. На повестке стоял вопрос об исследовании третьего этажа торгового центра, что я считал априори бессмысленным, ну разве что ради возможности разжиться жидким мылом в сортире или парочкой моющих средств из подсобки. Задание лидера заставляло подниматься клокочущее возмущение происходящим, набравшее обороты после голосования. Когда вперед вышли две тощие соплячки и Брук, взрослая женщина без должной физической подготовки, я смолчал, внутренне ухмыляясь и сочувствуя четвертому колесу этой телеги; нужно ли описывать мою реакцию от осознания того, что этим «колесом» стал я? Теперь я словно со стороны видел себя, едва шагающего к торговому центру из-за неудобства защитного костюма, с подчеркнутым смирением осужденного на смертную казнь; не сбежать, не выпросить прощения. Морозный воздух разрывает мое тяжелое дыхание, и я стараюсь насладиться его кристальной чистотой, пока непредвиденные обстоятельства не вынудят облачиться в душную резину старого противогаза. Мы все торопимся, с нервозностью оглядываясь по сторонам. Наших главных врагов – людей из убежища, являющихся таковыми только благодаря нахождению по ту сторону баррикады  - не видно в поле зрения, что не мешает нам подходить к входу в помещение с опаской, краткими перебежками.
В центр я вхожу последним, предусмотрительно бросив осторожный взгляд назад. Умиротворение дарит тяжелая сталь ножа в чехле, привязанного к поясу, в то время как мутное стекло защитного «намордника», наоборот, подпитывает ощущение скованности и уязвимости. Рядом со мной Рейнолдс, крайне смешная в этом обмундировании, вынужденная сопровождать меня в связи с отсутствием у группы четвертого фонаря. Ей так только лучше, мне же этот факт параллелен, хотя и вижу заключенную в этом иронию: я не в первый раз отмечаю повышенное внимание этой женщины к себе, что одновременно и льстит, и раздражает. Проследив за её жестом, киваю, лишенный возможности проявить свою позицию как-либо еще, и начинаю восхождение на второй этаж, больше с целью сорвать ненавистную маску с лица, чем ради жажды скорой наживы.

Отредактировано Matthew Harper (2016-03-12 13:17:29)

+3

4

«Прошло два месяца с момента мой новой жизни. И, знаете, что я хочу сказать? Все гораздо лучше, чем когда-либо было. Даже если я подохну от голода, никто не станет считать меня неудачницей. Боже мой, мы все в одной лодке – они такие же неудачники, как и я. Вот только некоторые вещи так и не меняются.»

Собрание прошло на автопилоте, в общем-то, за проведенные здесь дни оно стало самой обыденной частью жизни. То, сё, пятое, десятое… Ресурсов катастрофически не хватало, а за два месяца было обследовано неприлично мало территории. Итак, на повестке новая вылазка, чтоб рыскать аки шакал. Вылазка – на благо общины, неприятно это немного. Делать что-то для кого-то кроме себя любимой вообще удовольствие сомнительное, она-то не извращенка какая вроде прочих филантропов и альтруистов. Но тут хочешь или не хочешь, ввязываться надо: заканчивался скотч. И заканчивалось то, что можно было бы обменять на скотч. Оставалось надеяться, что на необследованном этаже торгового центра припрятана милая лавочка с канцтоварами.

«И вот я вызвалась в группу, и вот вызвались еще трое. И у всех вид, словно друг с другом на одном поле по нужде штаны не спустят. Что ж, не удивительно это. Гляньте на нас: не потому ли мы и ушли из убежища, что не умеем доверять?»

Она собиралась дольше всех, тщательно вымеряя остатки скотча и намертво прикручивая рукава куртки к запястьям. Все меньше и меньше, и если не раздобыть новый запас, то про вылазки можно позабыть. Либо сидеть перешивать костюм защиты, только кто его отдаст на порчу, когда это самый бесценный «ресурс». Замечая на себе недовольные взгляды и поворачиваясь к ним спиной, все вновь и вновь с противным скрежетом отматывала скотч. Своеобразный ритуал: размеренный и последовательный. Входит в привычку.
На улице дышалось куда свободней, чем на складе, чувство опасности сжимало цепкие лапки на горле, каждый раз, когда на периферии зрения возникало движущееся пятно. Ох, показалось. Отныне здесь только все кажется. Кажется, выживут. Кажется, не вернутся. Кажется.

«Я моргнула раз, второй. Пятна все еще танцевали перед самым носом, солнечный свет, будь он не ладен. Мои спутники шагали молча. Мы все молчали, в общем-то, разговаривать было не о чем. Одно я знаю точно, я не нравилась им, они не нравились мне. Да какое дело. Каждый сам за себя – это скорее правило, а не прихоть. Но как же, черт бы их побрал, мне надоели эти снисходительные взгляды. Ничего. В одном болоте тонем.»

Здание торгового центра темным, еще почти целым пятном выделялось на фоне остальных развалин. Одна из дверей была выломана, словно своей наполняющей темнотой приглашая незадачливых путников. Почему бы и нет. Рекс машинально поправила респиратор и сжала в кармане пачку сигарет: вот ирония-то, она даже не курит. Сигареты есть, есть еще с самого первого дня, выполняя какую-то символичную роль тайного спутника, а вот символичного фонаря не было. То ли батарейки сели, то ли преждевременно помер, не выдержав взвалившейся ответственности. Рекс тихо выругалась.
Одного взгляда на Брук и Мэтью было достаточно, чтобы понять: у этой парочки свои заморочки. И фонарик тоже свой. Что ж, придется держаться рядом с третьей девушкой в группе. А в случае побега – ориентироваться по женской интуиции. Вот как хорошо!

«Было так тихо. Я слышала лишь свое собственное дыхание и дикую напряженность, окутывавшую каждого из нас. Неприятная тишина, не предвещающая ничего хорошего. У меня не было ножа, у меня не было палки, у меня не было кирпича или самой завалящей вилки. Да ладно, у меня даже фонарика не было. Была только непоколебимая уверенность в своих способностях. Быстро реагировать и бегать, например.
Нестерпимо воняло резиной.»

Маршрут не подразумевал привалов. Пункт назначения – все выше к поднебесной. Лучи фонариков, чуть дрожа, заскользили по лестнице, разрезая застоявшиеся сумерки. Умиротворение – самое не подходящее слово нынешней жизни, но как ни странно, именно оно крутилось в мыслях.
Тишина. И только шаги четырех человек неспешным эхом отлетают от стен.

+3

5

Торговый центр встретил гостей темнотой и шорохами. Они были повсюду: прятались под обёртками и газетами на полу, наблюдали из бездверных проёмов, венчающих вход в магазины, копошились в конце длинных коридоров, и даже наверху, на лестнице, шуршало что-то, недоступное взгляду. Их было слишком много, словно с последнего вашего визита здесь поселилась целая стая крыс, но ведь в этом месте нет ничего и никого живого, кроме вас, верно?
Возможно, во всём был виноват ветер. И пусть снаружи он казался намного слабее, внутри же потоки воздуха свободно гуляли по коридорам, приносили мусор к вашим ногам, словно дары, и они оборачивались вокруг ваших ног, липли к ним, делая прогулку в защитном обмундировании ещё более неудобной. Кто-то из вас даже умудрился споткнуться и чуть не упасть, вовремя схватившись за своего напарника.

+1

6

За все это время никто из них не произнес ни слова, не чувствуя особой нужды в пустой болтовне – цель была четка и ясна, лишних вопросов не требовала. Урсулу, от природы не особо разговорчивую, это более чем устраивало,  и она комфортно чувствовала себя в мягком молчании.
Дискомфорт проявлялся только в том, что у них, черт побери, на группу из четырех человек было всего лишь два фонарика. И ладно тот здоровый, приличный и гордый фонарь, которого не постесняется никакой шахтер, но ее дешевый китайский фонарик, способный полностью осветить лишь тощую кошку? И это все, что у них было? То есть, Урсула не обижала сейчас саму себя – фонарик был лично ее, собственными силами найденный в одном из магазинов, но то, что все остальные тесно жались к источнику света, словно боязливые лани, глубоко ее возмущало.
Эй! – хотелось крикнуть Урсуле, - у нас тут постапокалипсис или как? Мы тут второй месяц без электричества или как? Какого черта вы не обзавелись фонарями?
Ах, - подумала она, - точно. Небось, экономят батарейки.
Оставалось только надеяться, что у каждого из них в арсенале имелись хотя бы спички. У самой Урсулы, кстати, по имеющимся карманам было распихано все, что она сочла необходимым: упомянутые уже спички, запасные батарейки (впрочем, сомнительные), парочка питательных батончиков и антисептический крем. Не хватало еще нитки с иголками, да газового баллончика, но что поделать.
Из мысленной перепроверки запасов Урсулу вывела Брук, которая привлекла к себе внимание жестом руки. Ни единого слова, опять-таки, произнесено не было, все прекрасно поняли скрытое значение и согласно закивали, двинувшись в сторону сломанного и неподвижного эскалатора. Подниматься по высоким и широким ступеням было тяжело, и даже Урсула спустя половину пути начала тяжело дышать, из-за чего защитное стекло костюма покрылось тонким белесым слоем конденсата.
Потеряв четкий обзор окружающего мира со всеми его тайными и злобными сюрпризами и неожиданностями, Урсула зацепилась носком ботинка о последнюю ступень эскалатора.
Первым естественным порывом, конечно же, было желание крепко схватиться за идущую рядом Рэкс, но Урсула благоразумно отбросила эту мысль, буквально силой заставив свою вытянутую руку просвистеть мимо плеча девушки, в два раза меньше её самой. Увлечь ее в неизбежное падение было бы большой глупостью, учитывая то, что весила она в два раза меньше самой Урсулы, да и дышала той в пупок. Поэтому, неуклюже взмахнув руками и выворачивая ноги в попытке предотвратить неминуемое, она полетела на пол, рефлекторно выставляя перед собой ладони.
Фонарик, зажатый в одной из рук, подобного обращения простить не смог. Она почувствовала, как под пальцами обиженно трещит пластик, разбиваясь на маленькие осколки. Лампа, мигнув пару раз, испустила дух.
Урсула, медленно поднимаясь на колени, смачно ругнулась. Несколько секунд она неотрывно смотрела на созданную ею композицию в стиле современного искусства – разбитый фонарь как погибшая надежда в беспросветных условиях постапокалиптического мира – затем подняла виноватый взгляд на своих спутников.
-Ну, - пожала она плечами, будто случившееся было совершенным пустяком, не требующим большого внимания, - у меня есть спички. Действительно. Ведь это знатно исправит положение.
И, поднявшись на ноги и отряхнув колени от пыли, добавила: -Было бы намного хуже, если бы это был ваш фонарь, правда? – сказала она, кивнув на Брук и Мэттью.

Отредактировано Ursula Wanstein (2016-03-06 11:07:55)

+3

7

Новый мир влиял на Брук чуть больше, чем она того хотела и была в состоянии признать. Врачебный цинизм сам лёг под скальпель, услужливо и самозабвенно уступив место мнительности. Мнительность, в свою очередь, стала инструментом приспособления и залогом выживания. Поэтому и в супермаркете Рейнолдс помимо воли настороженно всматривалась в каждый угол, ожидая чего-то непредсказуемо-враждебного. И в темноте, там, куда не могли добраться лучи фонарей, действительно происходило нечто неладное.
Когда что-то не соответствует очевидной, казалось бы, логике, то человеческий разум самостоятельно начинает моделировать доступные объяснения, выхватывая догадки из ниоткуда. Слишком ветрено для закрытого помещения и слишком... много звуков для мёртвого здания.
«Сквозняки»,  - разумная вроде бы догадка скрадывает волнение, помогает свободно выдохнуть и сделать ещё несколько шагов вперёд. А потом ещё. И пока отговорка работает ладно, пока не входит в очевидное противоречие с происходящим, есть силы двигаться к цели, наступая на пятки собственной уверенности.
В какой-то момент наступает навязчивое желание выявить причину и утопить колющуюся, липкую тревогу, цепляющуюся всё активнее при каждом новом шорохе. Фонарь точечно выхватывает пустые коробки слева, какой-то кусок ткани, отдалённо похожий на брезент, в правом верхнем углу, но и ничего более.
- Крысы что ли, – глухое бормотание почти неслышно за фильтрами и стеклом противогаза. Новая отговорка, ниточка, за которую можно ухватиться, поднимаясь вверх по эскалатору. Крысы?! До сих пор никто не встретил ни единого намёка на жизнь: ни животных, ни растений – потрясающая клоака. Не удивительно, что мысль о крысах вместо отвращения внушила чувство смутного, отстранённого, но удивления.
Девчонка упала неожиданно, отчего Брук невольно вздрогнула, упустив сам момент падения и рассматривая результат постфактум. Маленький луч, и до сего момента светивший с перебоями, крайне неуверенно, погас окончательно. Урсула выругалась, медленно поднимаясь и всем своим видом демонстрируя полное признание совершённой оплошности. Естественно, её оправдания прозвучали жалко и да, естественно, Брук сполна ощутила всю хрупкость и глупость затеянного мероприятия. Но возвращаться с поджатыми хвостами в лагерь, с пустыми руками по-прежнему не хотелось. Признавать свой позор в новых реалиях почему-то на поверку оказывалось труднее, чем прежде.
Поэтому Рейнолдс кротко кивнула на прозвучавший вопрос о единственном оставшемся фонаре и двинулась дальше. «Будем надеяться, что это останется самой большой неприятностью».

+3

8

«Староват я для скалолазания в этом мешке» - финальная ступенька первого пролета кажется мне Эверестом, и, когда я наконец-то опускаю на неё левую ногу в тяжелом защитном ботинке костюма, то сердце с облегчением ухает и замедляет пульсирующую чечетку в виске. Икры и мышцы бедра стонут, чистого кислорода в легких критически мало, и сигналы об этом истерично разрывают мозг. В итоге противогаз я практически срываю и, жадно глотая порцию свежего воздуха, тут же захожусь в кашле – вонь первого этажа столь сильна, что ее туманные остатки не дают спокойно продышаться и выше. Придя в себя и сполна вернув в строй все рецепторы чувств, отмечаю то, что до этого мешал осознать плотный материал «скафандра»: бурю шелестящих звуков, гул ветряных потоков, не остужающих, а леденящих кожу своим прикосновением, и странное, едва заметное копошение на границе с периферийным зрением. Эти непривычные вещи немного подтачивают мою броню отрешенной уверенности. Я впервые с осторожностью обвожу фонарём холл второго этажа, выхватывая из мрака знакомые скамейки, витрины магазинов, торговые автоматы, и тут же резко направляю его луч в дальний тёмный угол, чувствуя, что реальность молча дала о себе знать выверенным ударом в пах.
Могу поклясться, что точно видел какое-то движение, неуловимое, стремительное, похожее на тёмный всполох на черном фоне. В области желудка моментально набухает липкий шарик тревоги и надежды, и я ломаю глаза в попытках подтвердить свои подозрения или опровергнуть их, сославшись на шутки воображения. Но через секунду вздрагиваю, захваченный врасплох внезапным неловким падением Урсулы, а когда снова поворачиваюсь к злосчастному углу, то он насмехается надо мной могильным спокойствием и тишиной. «Всё-таки показалось».
- Твои спички тут как мёртвому припарка. – я со свистом втягиваю воздух и обвожу глазами печальную картину разбитого фонарика, стараясь убавить раздражённые нотки в собственном голосе.
- Можем поискать тебе новый, но я предлагаю поскорее покончить с третьим этажом. Как-нибудь справимся, я надеюсь. – говорю и одновременно понимаю, как нелепы будут наши попытки управиться вчетвером с одним фонарем. К новой лестнице я подхожу первым и, прежде чем начать восхождение, тщательно проверяю состояние каждой ступеньки, опасно шатающейся под моим весом. Однако вскоре осторожность сменяется странным чувством внезапно вспыхнувшего азарта. По мере продвижения наверх я невольно  поддаюсь смешанным ощущениям охоты и первооткрывательства, словно я на краткий миг переношусь на страницы «Повелителя мух» и теперь исследую необитаемый остров вместе с Ральфом, настолько силен во мне симбиоз с окружающей, манящей своей таинственностью, атмосферой. Может быть, лидер был прав, решившись отправить нас наверх, туда, где еще не был ни мародер, ни, надеюсь, человек из убежища. Омрачало картину лишь осознание того, что в реальности я, скорее, играю роль курицы-наседки, а не предводителя боевого племени мальчишек.
Третий этаж встретил меня вязким мраком, который с чавканьем расступался от луча фонаря, и тут же смыкался вновь, превращаясь в монолитное целое. Я сглотнул, чувствуя, как убавляется моё веселье, и поспешил нащупать твердую рукоятку ножа – хоть какой-то якорь в этом неподвластном угрюмом море. Под ступнями хрустела бетонная крошка, и я, сделав два шага, остановился, решившись дождаться своих товарищей в надежде, что звуки их дыхания не позволят мне тут же бросить эту затею к чертям.

Отредактировано Matthew Harper (2016-03-16 21:05:44)

+4

9

- Блять! – визг получился совершенно девчачьим, протяжным и с истеричной ноткой.
- Ты че падаешь?!  - вопрос казался вроде бы неуместным, а вроде бы и в точку. Все-таки они не располагают такими удобствами: падать и ломать почти-что-последние фонари. Фонарь!
Рекс ойкнула, отступив от лежащего тела и ощутив под подошвой ботинка мерзкий скрежет обломков фонарика. Без света было не просто отстойно, без света было абсолютно дерьмово. Уныло пнув какой-то особо крупный осколок, девчонка подумала, что вся их операция уже обречена на провал. Впрочем, вряд ли только она такого мнения, но все птицы гордые: пока не пнешь в сторону склада – за новым фонарем не полетят.
- Спички… - сердце глухо ёкнуло, сама мысль о нахождении в темноте, полной неизвестности, доставляла не мало причин для волнения. Покосившись на оставшийся фонарь, она поняла – отныне стоит полагаться лишь на собственные органы чувств, слегка освещаемые одиноким лучом. Рекс шумно вздохнула, стараясь не обращать внимания, что весь окружающий мир затмевает звук собственного дыхания. Без респиратора-то было бы проще. Точно!
«Быстрее, быстрее же!»
Возможно, уровня выше пары не достигли! Рекс было дернулась вверх по лестнице, но вовремя затормозила, чтобы не впечататься в спину единственной мужской силы в группе. Вяло сама с собой согласившись, что человеку с фонарем идти впереди разумнее, поубавила шаг.

«Больше всего на свете я ненавижу темноту. Хм, хотя мыльную оперу мамаши, крутившуюся изо дня в день по телеку, я ненавидела больше. Но на втором месте, конечно же, темнота! Ужасно выбешивает тот факт, что я становлюсь слепой, как новорожденный котенок. Вспышка фонаря одиноко гуляет в пространстве, выхватывая из черной бездны мрака какие-то серые развалины, пыльные ступени, грязный потолок. Весь мир сосредотачивается в одной-единственной точке света, за пределами которой обитает целая неизвестная вселенная. Боже мой, как же я ненавижу неизвестность.»

Третий этаж показался финишной чертой эстафеты – передай фонарь другому. Вглядываясь в тьму, которую то и дело разрезал луч неяркого света, пыталась определить, можно ли…
- Вроде можно, да? – неуверенно протянула, махнув рукой куда-то в сторону.
На первых двух этажах в воздухе висела заметная дымка – плотность ядовитых газов была весьма велика. Впрочем, это не давало гарантий того, что третий этаж чист. Но темнота давила со всех сторон, а единственные звуки, оставшиеся рядом – дыхание в тесных стенках респиратора и стук сердца, пульсирующего прямо в ушах.
- Можно, короче, - Рекс стянула респиратор и осторожно вздохнула. И снова. И еще раз. Красота.
Жив, цел, орел, как говорится. Девчонка довольно улыбнулась темноте, переступила с ноги на ногу и…с громким вскриком отпрыгнула к стене.
- Я на что-то наступила. Ей-богу, что-то мягкое. И оно…оно шевелилось! Да чего ты на меня светишь, свети туда, где я стояла, ну!
Рекс ткнула пальцем на место назначения. Луч фонаря осветил девственно чистую площадку.
- Но там точно было что-то… Мерзость, - от одного воспоминания по спине пробежал холодок.
- Мягкое и шевелилось, - упрямо повторила, недоумевая, почему нет грязи и мусора. Смахнула своими же ногами?..

+2

10

Немного света проникало со второго этажа, слабо освещая лестницу, но стоило сделать несколько шагов в сторону от неё, как вас обнимала кромешная тьма. Абсолютная и непроглядная, ведь здесь не было окон и провалов, способных обеспечить вас хоть маленьким лучиком света.
Вместе с темнотой опустилась тишина, исчез ветер и шорохи, а воздух на третьем этаже казался спёртым и густым, почти ощутимым на ощупь. Вы будто бы попали в древний склеп, куда вот уже много веков не ступала нога человека, и любой звук здесь звучал словно колокол. Звенел, отражался от невидимых стен, эхом возвращаясь в ваши уши.
Луч единственного фонаря выхватил что-то перед вами, буквально на расстоянии пяти-десяти шагов, и отразился в этом, словно в стекле или зеркале. И пусть впереди вас ждала преграда, но по обе стороны, как справа так и слева, зияла чёрная пустота. Там вполне могло прятаться то, на что наступила Рэкс, если это, конечно, не было плодом её взбудораженного воображения. А ещё там скрывался звук, он таился где-то слева и позади вас, такой знакомый и родной стук воды, капающей из плохо закрытого крана в раковину.

0

11

Чувствуя на себя осуждающие взгляды всей их немногочисленной команды, Урсула закатила глаза. Благо, за плотным стеклом противогаза и в окружающей их мягкой темноте видно этого не было, так что получить нагоняев за неуважение старших она не рисковала.
В отсутствии фонаря тоже были свои плюсы – больше никто не прижимался к ней с боков, и идти стало свободнее. Правда, намного более напряженнее, потому что отныне нужно было следить за каждым своим шагом, аккуратно переступая с ноги на ногу и боясь вновь споткнуться, поскользнуться или вообще провалиться ко всем чертям в какую-нибудь незамеченную дыру в полу. На всякий случай Урсула засунула руку в карман, нащупывая спички и сжимая их в обтянутой перчатками ладони. Мало ли что.
Снимать противогаз на втором этаже она не спешила. Дышать в нем, конечно, становилось все тяжелее и тяжелее, но, глянув на скорчившееся лицо Харпера, Урсула решила, что потерпит. Тем более, что до третьего этажа оставалось всего ничего – еще один пролет эскалатора.
Поднималась она самой последней, оставив спину незащищенной перед тем, что скрывалось в темных углах торгового центра, поэтому приходилось то и дело оборачиваться, вздрагивая от малейшего шороха, исходившего со всех сторон. Опираясь на пыльные перила, уже на середине подъема она сорвала удушающий противогаз и громко вдохнула. Тяжелый воздух со свистом ворвался в легкие, и голова на несколько секунд закружилась от резкого повышения уровня кислорода.
Когда Урсула наконец ступила на твердый пол третьего этажа, то уперлась ладонями в полусогнутые колени, дыша шумно и часто, словно спринтер, только что побивший мировой рекорд. Поднять голову ее заставил неожиданный визг Рекс. Урсула мгновенно подпрыгнула на месте, сжимая кулаки, вся подбираясь, готовясь к атаке, но тут же расслабилась с некоторым разочарованием, увидев, что никакой явной угрозы ниоткуда не исходило.
Первым желанием было сказать «крысы, наверное»,  но в голову сразу же пришло то, что ни одного живого существа, даже несчастного таракана, за два месяца жизни в пустом городе им не повстречалось. Кроме друг друга, естественно.
-Может… игрушка какая-нибудь? – неуверенно произнесла Урсула. А что, какой-нибудь мягкий плюшевый медведь, которого Рекс неудачным движением ноги отправила в дальний полет, почему бы и нет?
-Если хочешь, можешь держаться за меня, - учтиво и даже как-то сочувственно сказала она девочке (своей сверстнице), испытывая недолгий прилив участия и симпатии к маленькому существу.
Харпер в это время светил во все стороны фонарем, пытаясь отыскать виновника беспокойства. Но тщетно – по бокам тьма не уступала свои границы, а спереди луч натыкался на что-то плотное и твердое.
-Эй, - кивнула она Мэттью, - посвети-ка туда. Может, это двери?
Мысль о том, что двери могли вести в ресторан, а ресторан к пополнению запасов еды, не отпускала ее. Урсула осторожными шагами приблизилась к преграде и, щурясь в попытке разглядеть что-либо, дотронулась до поверхности рукой.

0

12

0


Вы здесь » RIDDLETOWN » Архив эпизодов » Архив постов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC